Даррен сделал сердитый прерывистый вздох, и я вдруг осознала, что наши пальцы так и не разомкнулись. Даже когда мы орали друг на друга, он не выпустил мою руку.
— Кайли, — с явным усилием оставаться спокойным сказал он. — Послушай меня, ладно? Здесь опасно. Может начаться обвал. Ты должна выбраться отсюда, хорошо?
— Я не оставлю тебя здесь одного.
— Ты мне сейчас ничем не поможешь…
— Я не уйду! — перебила я его. — Ты бы ушел на моем месте?
Он не нашелся что ответить, и я победно улыбнулась.
— Радио-сигнал я уже отправила, — сказала я, смягчив тон. — Нас скоро найдут.
Я прижалась щекой к тыльной стороне его ладони и прикрыла глаза. Его пальцы дрогнули.
— Дурочка, — прошептал Даррен.
Кажется, он хотел сказать что-то еще, но не успел. Угрожающий треск раздался над нами, и я мгновенно вскочила на ноги. Алтарь опасно накренился, не выдержав вес обрушившихся на него обломков. Я вовремя вспомнила о подарке Дафны, дрожащими руками отыскала в рюкзаке зонт и раскрыла его над Дарреном. Булыжники, посыпавшиеся на нас, отлетали так бойко, как горох из поговорки.
— Ого, — с интересом сказал Даррен. — Классно.
— А то, — выдохнула я. — Прототип. Потом Дафне спасибо скажешь.
Он улыбнулся.
— Знаешь, сейчас самое время.
— Самое время для чего?
— Для примирительного поцелуя.
Я покачала головой и стерла пятно от глины с его щеки.
— Да уж… Надо было оставить тебя под завалом.
Его глаза блеснули в полумраке.
— Надо было… — негромко сказал он. — Но ты не смогла бы этого сделать, верно?
Я почувствовала, как ком подкатил к моему горлу. К счастью, от необходимости отвечать меня избавило появление спасателей.
Даррен
— В сотый раз говорю, со мной все в порядке!
— Ты был под завалом!
— Ничего ведь не сломано!
— Брат, ты фактически превратился в отбивную! Живого места нет! Не спорь, сегодня ты никуда из больницы не уйдешь.
Разговаривать с Коннором порой попросту бесполезно. Как наседка, честное слово! Вот к чему вся эта суматоха? Сначала спасатели вытаскивали меня из-под камня так медленно, словно я был живой бомбой, потом эта больница, где сразу несколько докторов начали хлопотать вокруг меня. Обследовали с ног до головы, чуть ли не гланды полезли проверять. Переломов не было, внутреннего кровотечения тоже, а синяки это не беда. У меня после тренировок похуже бывали. Но Коннор настоял на том, чтобы я полежал под капельницей. Сейчас в палате был только мой брат, остальные стажеры толпились в коридоре и иногда робко заглядывали в приоткрытую дверь.
— Позовешь Кайли?
— Она у врача, — ответил Коннор.
Я приподнялся так резко, что едва не вытащил катетер.
— Почему? Она ранена?
— Да нет, — отмахнулся брат. — Так, пара царапин. Но я решил, пусть ее тоже осмотрят. Надышалась пыли, испугалась… Может, даже ударилась и не заметила.
Я снова опустился на подушки и недовольно посмотрел на брата.
— Как ты вообще пустил ее внутрь?
— Как будто она меня спросила! Услышала, что ты можешь быть во дворце, и так рванула…
Коннор с осуждающим видом покачал головой, а я не знал, что и думать. С одной стороны, убить ее мало. Зачем было так рисковать? С другой, я не мог нарадоваться. Ничего не чувствует она, как же. Бедняжка просто боится своей пламенной любви ко мне.
Поглощенный самодовольными мыслями, я едва слышал брата.
— Отец в ярости, — посетовал Коннор. — Рвет и мечет.
— Да-да, просто кошмар, — рассеянно отозвался я. Настроение отца меня сейчас волновало меньше всего.
Через четверть часа Коннор ушел, и я остался в палате один. Поначалу надеялся, что Кайли заглянет, но время шло, а ее все не было. В больнице можно было умереть со скуки, и в конце концов я позвал врача, попросил меня выписать. Тот поупирался немного, ссылаясь на строжайший запрет моего брата, но когда я пригрозил ему побегом, сдался.
Я вернулся в свой гостиничный номер, где горничные заканчивали вечернюю уборку. Одна из них приблизилась ко мне и с кокетливой улыбкой предложила принести ужин. Я попросил накрыть стол на двоих на лоджии. Уже через двадцать минут все было готово. На столе сверкали бокалы, в ведерке со льдом охлаждалось вино. И обстановка была что надо: на полу и на перилах горели свечи, пламя которых подрагивало на ветру, рядом с бархатной кушеткой красовались свежие цветы. Сплошная романтика.
Игривая горничная закончила расставлять тарелки с фруктами и повернулась ко мне.
— Все готово.