— Спасибо.
Она нежно улыбнулась и провела пальцем по поясу своего передника.
— Что еще я могу для вас сделать?
Я покачал головой и сел на кушетку.
— Это все. Вы свободны.
В ее глазах было такое явное разочарование, что мне даже неловко стало. Но, будучи истинной профессионалкой, она удалилась без дальнейших намеков и возражений, оставив меня размышлять в одиночестве, не превратила ли меня Кайли в импотента.
Я принял прохладный душ, чтобы смыть с себя запах больницы, после чего связался с портье и попросил соединить меня с номером, где жили наши девушки. К счастью, мне ответила Кайли, а не Дафна.
— Это я.
— Ты в больнице? — взволнованно спросила она.
— Нет, уже в гостинице. Но чувствую себя неважно… А до Коннора не могу дозвониться.
— Я вызову врача.
— Нет, не нужно. Не хочу назад в больницу. Я просто…
С этими словами я отключился, подошел к столу и отправил в рот сочную виноградинку. Уже через пару минут я услышал настойчивый громкий стук. Я вернулся в комнату, распахнул дверь и впустил Кайли внутрь. Растрепанные волосы, ни следа косметики, поношенный спортивный костюм… Она явно не рассчитывала на свидание сегодня вечером. Но мне почему-то было очень приятно увидеть ее в таком «домашнем» виде.
— Ну как ты? — спросила она, с тревогой вглядываясь в мое лицо. — Почему ты бросил трубку? Я подумала, что ты в обморок свалился!
Я стиснул ладонью ее затылок и привлек Кайли к себе, вдыхая нежный запах ее кожи и зарываясь пальцами в волосы. Какое упоительное облегчение. Только теперь по-настоящему понимаю, как скучал все эти дни без нее…
Она замерла лишь на мгновенье, потом отстранилась и подняла ко мне лицо. В ее глазах уже появилась тень подозрения. Я ласково тронул кончик ее носа.
— Ты такая доверчивая.
Кайли
Ужасный день вдруг превратился в восхитительный вечер. У меня сердце замирало от счастья. Мы с Дарреном провели последние двадцать минут на роскошной бархатной кушетке, не в силах оторваться друг от друга. Он с такой спокойной решимостью прижал меня к себе и начал целовать, что даже самой робкой мысли сопротивляться у меня не возникло. И теперь я сама обнимала его и ловила его губы, стоило ему отстраниться хоть на секунду. То, что случилось во дворце утром, уже превращалось в воспоминание, но мне трудно было справиться с желанием вцепиться в Даррена и снова убедиться в том, что ему ничего не угрожает.
— Я будто заново родился, — сказал он с довольным вздохом.
Я потерлась щекой о его плечо и недовольно спросила:
— Зачем ты вообще пошел туда один? Ты мог серьезно пострадать!
— Ну откуда мне было знать, что здание рухнет? Я почти не спал вчера ночью, приехал раньше других и решил осмотреться, чтобы не терять времени.
Я мгновенно высвободилась из его объятий и села на кушетке, отвернувшись от него. Ночью он не спал! Бабник. Еще так спокойно говорит об этом. Даррен откинулся на подушки и лениво погладил меня по руке, но я отстранилась.
— Рабочий энтузиазм — это что-то новое для тебя, — с сарказмом протянула я и послала ему испепеляющий взгляд. — Да еще после того, как ты всю ночь «скрашивал» испорченные выходные.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — беззаботно отозвался он.
Вот только его глаза подозрительно блестели. Я состроила гримасу, потом соскользнула с кушетки и босиком прошлась по кафельному полу к столу с едой. На лоджии было прохладно. Небо казалось совсем черным, кажется, на город шла очередная гроза, и яростный ветер то и дело доносил до нас крупные холодные капли.
— Ты тут устроился с комфортом, — заметила я, наполняя бокалы вином. — Наша комната раза в два меньше.
— Это единственный люкс в отеле, что поделаешь.
— Хм… — Я вернулась к нему и протянула бокал, метнув в Даррена очередной выразительный взгляд. — Само собой. Подходящее место для оргий.
Он взбил подушку и устроился удобнее.
— Да не устраивал я оргий, — сказал он примирительным тоном. — В последнее время я вообще живу как монах. Кстати, спасибо тебе за это!
Я удивленно приподняла брови в ответ на это заявление. Однако Даррен казался мне вполне серьезным. Неужели он сказал правду? Скрывая улыбку, я пригубила бокал и сделала осторожный глоток. Вино было очень холодным, но вкусным.
— И почему вдруг ты начала ревновать? Не ты ли говорила, что нам не нужно общаться, и я должен перестать тебя преследовать, и далее, далее, далее?
Голос Даррена был спокойным, но мне не удалось выдержать его взгляд. И ответить было нечего. Так и есть, я сама все испортила, и, по правде говоря, барьер между нами, тот барьер, о котором Даррен даже не подозревает, никуда не исчез. Все было по-прежнему. За исключением того, что Даррен чуть не погиб сегодня.