Я потягивала вино, собираясь с духом и пытаясь найти правильные слова, когда мое внимание вдруг отвлек большой черный мотылек — его принес очередной порыв ветра. Мотылек пронесся над столом и тревожно закружил вокруг большой красной свечи, всколыхнув ее ровное пламя. Уже через мгновенье он опалил крыло и упал на стол, жалобно затрепетав. Неожиданное зрелище ошеломило меня, и я ахнула, прикрыв рот рукой.
— Кошмар, — спокойно сказал Даррен и залпом прикончил свое вино. — И почему их так тянет к огню, если он их убивает?
Я посмотрела на пламя свечи, которое зачаровывало даже меня, а потом на бедного беспомощного мотылька, которому не суждено было больше порхать, и задумчиво сказала:
— Наверное, потому что это самое прекрасное, что они видели в жизни.
Когда я поставила свой бокал на пол и вновь повернулась к Даррену, в его глазах я увидела какое-то странное выражение. Но он улыбнулся, как только перехватил мой взгляд, и его лицо разгладилось.
— Иди сюда, — сказал Даррен, и я без раздумий скользнула в его объятья.
Все тяжелые разговоры можно отложить до утра, сейчас мне не хотелось принимать никаких решений. Я устроила голову на сгибе локтя Даррена и опустила ресницы. Его губы коснулись моего уха.
— Я спрошу прямо. Ты хочешь провести эту ночь со мной?
Фраза дошла до моего сознания не сразу. Слишком отвлекали прикосновения. Ладонь Даррена накрыла мой живот, и кончики пальцев скользнули под резинку моих спортивных брюк. Все было вполне невинно, но я упивалась предвкушением более смелой ласки. Даррен приподнялся надо мной, нежно поцеловал в губы, один раз, другой… Его поцелуи были мимолетными, краткими. Когда я поняла, что он просто дразнит меня, я взяла его лицо в ладони и поцеловала сама. Он легонько зажал мой язык зубами, и я застонала. В тот же миг его рука скользнула дальше, погладила меня поверх ткани трусиков, и я невольно изогнулась, пытаясь продлить прикосновение.
— Да или нет?
Даже не открывая глаз, я знала, что он улыбается.
— Хорошо, — пробормотала я.
Я ждала продолжения, но ничего не происходило. Тогда я осторожно приподняла ресницы. Даррен был абсолютно серьезен, и это смутило меня сильнее, чем если бы он подшучивал надо мной.
— Ты уверена?
Моя рука мягко погладила его подбородок.
— А если нет, ты остановишься?
— Да. Остановлюсь.
Ну надо же. Ни на секунду не задумался. Я растерялась и выдала первую глупую фразу, которая пришла мне в голову:
— Почему? Ты… ты не хочешь?
Он одарил меня таким красноречивым взглядом, что я вжалась в бархатную обивку кушетки.
— Ты серьезно, Вудс? Да у меня уже скоро яйца отвалятся! Конечно, я тебя хочу!
Это, наверное, было самое милое признание из возможных. Сдерживая рвущееся наружу хихиканье, я приподнялась, кое-как стянула с себя футболку и штаны. Как жаль, что я не приоделась для такого события… Хотя не похоже, что для Даррена это так уж важно. Я ощутила легкое прикосновение пальцев к плечу и затаила дыхание. Потом Даррен склонил голову и поцеловал мою ключицу. Мягкие волосы защекотали мой подбородок, и я что-то промурлыкала, тая от удовольствия.
— Только не пугайся, — сказал Даррен еле слышно. — Если тебе что-то не понравится, мы прекратим. Обещаю.
Он отстранился, и я открыла рот, чтобы возмутиться, но все протесты вылетели у меня из головы, когда Даррен принялся раздеваться. Правда уже в следующую минуту меня отвлекли чудовищные кровоподтеки на его груди.
— Тебе нужно было остаться в больнице! — воскликнула я. — Не говори мне, что это не больно!
Он усмехнулся, бросив одежду на пол.
— А помнишь ты говорила, что если поцеловать, все пройдет?
Кажется, он немного исказил мои слова, но сейчас я была не в состоянии спорить. Даррен уже был полностью обнажен, и хотя я не разглядывала его с головы до ног, мое лицо полыхало от смущения. Да уж, я просто классическая девственница. Самой смешно.
— Ну так что? Ты же на врача учишься? Полечишь?
Я закатила глаза, а потом наклонилась и осторожно коснулась губами самого большого синяка.
— Помогает. Продолжай.
Его явно веселило происходящее. Я же сгорала от неловкости, но куда больше мне было жалко Даррена, который выглядел как солдат, вернувшийся с фронта. Сильно ему досталось под тем завалом…
Я моргнула и в очередной поцелуй вложила больше нежности. Ощущение гладкой чистой кожи под языком было попросту восхитительным. Начинаю понимать все эти фетиши со слизыванием взбитых сливок и растопленного шоколада друг с друга.