— Это «Ренегат», — спокойно пояснил отец, указав на первый шприц. — Если ввести его в кровь, произойдет критический выброс адреналина, который приведет к смерти, если только не применить вовремя противоядие. Вот это. Это «Патриот».
Отец вновь подошел к Кайли, которая отшатнулась при его приближении. В ее широко раскрытых глазах читалось омерзение.
— Названия придумал не я, но считаю, что они символичны. Больше всего на свете я презираю предательство. Сейчас «Ренегат» окажется в вашей кровеносной системе, и у вас будет три минуты, чтобы рассказать мне правду. Если ваш ответ меня удовлетворит, получите противоядие. В противном случае ваше сердце остановится навсегда.
Я не услышал того, что сказала Кайли, из-за собственных криков. Сквозь красную пелену, застилавшую мой взгляд, я увидел, как двое ублюдков схватили ее за руки, удерживая в опасной близости к моему отцу, между пальцев которого уже блеснул шприц.
И раньше я слышал об этой технике допроса. Отец вроде как использовал ее до того, как стал сенатором. Я никогда не верил в эти россказни, мне казалось, что у отца кишка тонка пытать людей, но теперь я осознал, каким наивным придурком я был.
Страх вдруг вытеснил ярость. Я уже не угрожал, не требовал, я умолял отца остановиться. Видеть затравленное выражение на лице Кайли, видеть, как отчаянно она пытается высвободиться — все это было дурным сном, от которого я не мог проснуться. Не сразу до моего сознания дошло, что дверь за нами распахнулась, и новый голос зазвучал в кабинете.
— Сенатор Тюдор, это не она! Девушка не виновата! Мы только что получили подтверждение!
Отец замер, а потом повернулся к взъерошенному Стиву, который вскинул кулак с зажатыми в нем бумагами.
— Пришел отчет из Алистры, — хрипло сказал Стив. — Это был один из протестующих. Он уже сознался. И бомба была самодельная. Мы все проверили, девушка не виновата…
Повисла тишина. Отец нахмурился, но взял отчет из рук Стива, быстро пробежал первую страницу глазами. Потом он посмотрел на Кайли. Подчиняясь негласному приказу, телохранители ее отпустили, и она тут же выпрямилась, хотя едва держалась на ногах.
Отец скупо улыбнулся.
— Что ж… Все ошибаются. Просто забудем об этом инциденте.
Он небрежно махнул рукой, указав на ее лицо, и прибавил:
— Думаю, наша медицинская страховка это покроет. Не смею задерживать.
Кайли пристально на него посмотрела, но не проронила ни слова. На нетвердых ногах она вышла в коридор. Стив бросился за ней.
Отец начал листать отчет, однако отвлекся на секунду и искоса посмотрел на меня.
— Отпустите его.
Тиски на моих руках разжались. Как одурманенный, я шагнул к отцу и прошептал:
— Я никогда не забуду то, что ты сделал сегодня.
— Надеюсь, — хладнокровно сказал отец. — Тебе давно пора чему-нибудь научиться.
Мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы оставить эти слова без ответа. Я боялся, что если снова открою рот, я не остановлюсь, пока не выплесну всю свою ярость. Я боялся, что убью этого старого ублюдка, придушу его собственными руками. Но сейчас мне не рядом с ним нужно было быть.
Я бросился к двери, потом вдруг замер в проеме и повернулся. Наши бравые телохранители теперь молчаливо топтались рядом с отцом в ожидании очередного приказа. На меня они не смотрели, а вот я запомнил лицо каждого.
Когда я выбежал из лифта, я чуть не сбил с ног Коннора, который шагал навстречу. Брат вовремя отскочил, его глаза округлились.
— Даррен, что с тобой?
— Ка… Кайли не видел? — задыхаясь, проговорил я.
— Нет. Да что стряслось? Ты не в себе!
Не слушая его дальше, я рванул вперед. Кайли не было ни в вестибюле, ни на улице. Уже в аэробиле я принялся лихорадочно ей названивать, но она не отвечала. Коротко выругавшись, я позвонил Стиву.
— Где она? — потребовал я, как только он ответил на звонок.
— Сказала, что поедет домой. Даррен, я уговаривал ее пойти к врачу, но он…
Я отключился, оборвав его на полуслове. Ненависть и гнев мешали нормально соображать.
Не помню, как добрался до ее дома, как нажимал кнопки на ее кодовом замке. В квартире царил полумрак, и сначала я подумал, что здесь никого нет. Потом я заметил Кайли: она сидела на полу, спрятавшись за диваном, и смотрела в одну точку. В ее руке темнела бутылка.
Не чувствуя больше опоры под ногами, я опустился рядом с Кайли. Хотел дотронуться до нее, прижать к себе, но вдруг подумал, что могу ее напугать. А может, она не захочет даже взглянуть на меня…
— Кайли, — тихо сказал я. — Я здесь. Я с тобой.
Она сделала решительный глоток из бутылки и рассеянно выдохнула. Ее безучастность заставила меня стиснуть зубы, но я взял себя в руки и попытался снова.