— Что ты пьешь? — ласково спросил я и осторожно погладил ее по волосам.
— Чахарский бальзам, — неожиданно спокойным тоном отозвалась она. — Я его купила в подарок своему опекуну, но… В общем, придется поискать другой подарок.
— Ясно… Котенок, посмотри на меня.
Она покорно перевела на меня взгляд, и у меня перехватило дыхание. На ее лице уже темнели кровоподтеки, а нижняя губа выглядела совсем ужасно. Я сглотнул.
— Малышка, я отвезу тебя к врачу. Или хочешь, сюда его вызовем?
Кайли фыркнула.
— Сразу видно, что ты в приюте никогда не был. Поверь, это ерунда, по сравнению с тем, на что способны двенадцатилетние детишки. Мне не нужен врач.
Это был тот самый случай, когда ее рассказы об ужасном приюте, где она выросла, попросту не прокатят. Я снова взглянул на ее разбитое лицо, с трудом сдерживая желание разреветься. Не помню, как плакал прежде, даже когда был ребенком, но теперь… Когда я смотрел на опущенную голову Кайли, слезы мешали дышать. Как можно было так избить девушку! Но даже с синяками и раненой губой она была красива. Я с трудом подавил всхлип, подкативший к горлу.
— Дай мне тоже, — буркнул я и выхватил у Кайли бутылку.
Она очень фальшиво изобразила возмущение.
— Ты сын миллиардера и отбираешь у бедной девушки бухло?
Я сделал глоток. Жидкость обожгла пищевод, но помогла прийти в чувство. Уже не глядя на Кайли, я перевел дыхание и сказал:
— Я больше не его сын.
Ее рука торопливо легла на мое запястье.
— Даррен, не говори глупостей…
— Игры закончились, — жестко сказал я и прижался лицом к ее пылающей щеке. — Теперь есть только ты и я.
Не знаю, как долго мы молчали. Горячие капли падали на мою руку, и я никак не мог понять, мои это слезы или ее.
Кайли
Теперь я не сомневалась. Теперь я была уверена в том, что этот человек способен на все.
Я проснулась в ярких лучах солнца и первым делом ощупала лицо. Врача мы вчера так и не вызвали, обошлись тем, что нашлось в моей аптечке. Боль вроде как притупилась, но когда я пошла умываться и взглянула на себя в зеркало, не смогла сдержать испуганного вопля. Синяки и раздутая губа девушку совсем не красят.
Расстроенная собственным отражением, я вернулась в кровать и спряталась под одеяло. Мне было одиноко. Интересно, куда ушел Даррен. Мы с ним провели ночь вместе, и я помню, как он поцеловал меня утром и что-то пробормотал, но в полусне я не разобрала его слова. Может, он вернулся домой.
Я взяла коммуникатор и написала куратору о том, что мне понадобится больничный. Когда я заканчивала сообщение, запищал кодовый замок, и в следующую минуту Даррен с охапкой бумажных пакетов вошел в комнату. Я почувствовала аромат свежей выпечки и соскользнула с кровати.
— Завтрак, — сказал Даррен. — И лекарства.
В приступе накатившего облегчения я порывисто обняла его и пробормотала:
— А я уже решила, что ты ушел.
Его руки были заняты, но он поцеловал меня в макушку.
— Я никуда не уйду. Давай ты возьмешь эту мазь и займешься синяками, а я пока сварю кофе.
— Хорошо.
Мазь, которую он принес, была яркого оранжевого цвета и отлично скрывала гематомы. Закончив наносить ее, я отправилась на кухню и стала помогать Даррену распаковывать свертки с едой.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, поглядывая на меня с тревогой.
— Не волнуйся, все быстро заживет.
— Держи твой кофе.
— Спасибо…
Я взяла чашку и опустилась на стул. Даррен сел рядом и ласково погладил меня по подбородку, заставляя поднять голову. Я невольно поежилась и пробурчала:
— Не смотри на меня.
— Почему? — удивился он.
— Потому что я ужасно выгляжу! Я вся в оранжевой пасте.
Он улыбнулся, но его глаза остались серьезными.
— Для меня ты всегда красивая.
— Ну конечно…
— Ты поешь, — спохватился он.
Наверное, это странно, но во мне вдруг проснулся зверский аппетит. Я просто накинулась на яичные рулетики и бутерброды с лососем. А вот Даррен совсем ничего не ел.
— Ты разве не голоден? — спросила я, прожевав очередной кусочек бутерброда.
Даррен покачал головой. Он был таким бледным, словно провел бессонную ночь. Я вытерла пальцы о салфетку и осторожно начала:
— Я знаю, что ты расстроился…
— Ты сначала позавтракай. Потом поговорим.
— Все нормально, — поспешно сказала я. — Клянусь, я в порядке. И ты тоже не грусти, пожалуйста.
С его губ сорвался досадливый вздох. Потом он потер глаза и вдруг потянулся ко мне и поцеловал в лоб.