— Спасибо, — прошептал он.
— За что?
— За то, что не возненавидела меня.
Я вцепилась в его руку, переплетая наши пальцы.
— Все ведь выяснилось. Понятное дело, твой отец испугался за тебя, вот и… Отреагировал.
Даррен напрягся и отстранился, чтобы взглянуть мне в глаза.
— Не оправдывай его.
Меньше всего мне хотелось искать оправдания для сенатора Тюдора, но видеть, как мучается Даррен, было слишком больно.
— Я имела в виду…
— Он больше мне не отец.
— Послушай, я не хочу, чтобы ты ссорился с ним из-за меня.
Даррен мотнул головой и быстро поцеловал мою ладонь.
— Кайли, это давно началось. Этот урод никогда не видел во мне сына, и вчера он это доказал. Теперь все изменится.
Мы помолчали. Даррен рассеянно отхлебнул кофе, стиснул чашку. Лишь через пару минут я отважилась спросить:
— Как изменится?
— Прежде всего я хочу поговорить с твоим опекуном, — неожиданно деловито заявил он. — Лицом к лицу.
— Алан вернется из своей командировки в лучшем случае через неделю. Да и зачем тебе говорить с ним?
— Он ведь отвечает за тебя до твоего двадцатилетия. Мне нужно его разрешение.
Я недоуменно нахмурилась. Даррен поставил чашку на стол и мягко сказал:
— Кайли, будет лучше, если мы уедем отсюда. Мне теперь в этом городе даже дышать тошно.
На мгновенье меня ослепила безрассудная радость, но я спохватилась и решила напомнить о практической стороне жизни.
— И чем мы будем заниматься? Куда поедем?
— Это не имеет значения. Я просто хочу быть рядом с тобой. Всегда.
— Даррен, здесь все твои друзья! — воззвала я к его благоразумию. — Здесь Коннор. И учеба…
— Коннор поймет, и друзья останутся друзьями, если они настоящие. А учебу можно закончить в другом месте.
— Ты это серьезно сейчас?
— Да, — отрезал он. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Пока мне с отцом не тягаться… Я должен придумать, как тебя защитить.
Я покачала головой, но его идея, какой безумной она ни казалась, вдруг наполнила меня надеждой. Я ведь и сама не собиралась задерживаться в Весталинге. Почему бы нам правда не уехать? Вдвоем мы со всем справимся.
Больше мы к этой теме в тот день не возвращались. Я понемногу приходила в себя. Оранжевая мазь отлично помогла, и уже к вечеру мои синяки заметно уменьшились, а вскоре и совсем пропали. Пока мое лицо не пришло в норму, большую часть времени мы с Дарреном проводили в моей квартире. Я каждое утро просыпалась рядом с ним и первым делом смахивала прядь темных волос, которая падала ему на лоб, закрывая глаза. От этого прикосновения Даррен просыпался, и я видела его первую утреннюю улыбку.
Иногда мы готовили что-нибудь вдвоем, но чаще заказывали еду домой и, надо признать, вконец обленились. Он приносил мне синие розы, и в комнате всегда витал тонкий сладкий аромат. Когда Даррен оставлял меня одну, я едва справлялась с приступами тревоги. Это было странно: я ведь не боялась сенатора Тюдора, когда его бугаи меня избивали, но то, что произошло в Северной башне, все же не обошлось без последствий. Я порой вздрагивала без видимых причин, а однажды, когда возвращалась из магазина, поймала себя на том, что постоянно оглядываюсь.
На фоне этой тоскливой борьбы с последствиями новой травмы наши с Дарреном беседы о будущем стали настоящим утешением. Я уже не спорила. Больше всего на свете мне хотелось убраться из Весталинга и никогда не видеть сенатора Тюдора. Это звучало эгоистично и даже трусливо, но тут уж ничего не поделаешь.
Даррен вообще редко мучился противоречиями, и свою идею решил воплотить в жизнь немедленно. Он постоянно показывал мне информацию о разных городах, включая те, что стояли на берегу моря, и мы обсуждали самые интересные для нас варианты.
— А как тебе Нинхань? — спросил он как-то вечером, повернув ко мне компьютер.
Я посмотрела на экран и увидела фотографии с соломенными хижинами и гигантскими серо-синими небоскребами. Нинхань был самым крупным и богатым городом на востоке, где стремительный технический прогресс не победил старые традиции, как это произошло на западе.
— Я раньше много думала об этом, — призналась я. — Алан очень любит это место, он привозил мне оттуда кучу книг, когда я была ребенком. Но, Даррен, это же очень далеко. Это даже не восточное побережье, а практически другой материк.
— Чем дальше отсюда, тем лучше. И, кстати, я люблю их еду.
Я рассмеялась, прильнула к его плечу, и мы начали просматривать информацию о квартирах в Нинхане.
— Как все дорого.
— Ничего страшного, — беззаботно отозвался Даррен. — Я же буду работать.