Повисло молчание. Отец поджал губы, а потом снисходительно покачал головой.
— Ты напоминаешь мне твою мать… Она тоже ломалась поначалу. Думала, что может диктовать мне условия. Так убедила себя, что у нас настоящая любовь, что едва не свихнулась на этой почве. Истинная шлюха. Она все мне позволяла. Я ее порол как скотину, а она благодарила меня за это. Говорила, что все стерпит «ради нас». А потом умоляла меня оставить тебя с ней.
Мне очень хотелось встать и ударить его мордой об его дорогой отполированный стол, но я не шевелился. Отец вздохнул.
— Я думал, что моя кровь возьмет свое. Но ошибся. Ты был мямлей. Помню, как наказал тебя в первый раз, как запер тебя в чулане. Как ты вопил! «Папа, прости… Папа, выпусти меня отсюда…» Ныл, как щенок. Уже тогда был слабаком.
У меня внутри что-то дрогнуло. Я не помнил этого наказания. Мне ведь было всего два года, когда отец забрал меня в особняк, и первые воспоминания о жизни среди Тюдоров стерлись. Но внезапно мне стала понятна безотчетная ненависть, которую я пытался подавить все эти годы.
— Беда в том, мой мальчик, что я за тебя заплатил. Мне не удалось сделать из тебя человека, сделать из тебя Тюдора, но отработать мои вложения ты должен.
— Я не стану ничего делать для тебя, — отчеканил я. — Больше никогда.
— Неужели? А что, собственно, произошло?
— Что произошло? Все просто. Я не прощу тебя за то, что ты сделал с Кайли.
Отец удивленно нахмурился.
— Что за Кайли?
Сначала мне показалось, что он шутит. Но он все ждал объяснения, и я взорвался.
— Девушка, которую по твоему приказу избили в этом самом кабинете!
Очередная пауза. Отец долго смотрел на меня, а потом выдал:
— И?
Я вскочил и засадил кулаком по столу, больше не в силах сдерживать злость.
— По-твоему, это нормально?! Ты больной псих! У тебя даже не было повода так с ней поступать, а ты… Ты просто урод!
Моя речь оборвалась. Я судорожно пытался восстановить дыхание. Отец уперся подбородком в кулак и насмешливо поинтересовался:
— У тебя связь с этой девушкой?
— Это тебя не касается.
— Ошибаешься. Ты порвешь с ней, Даррен.
Я едва не рассмеялся ему в лицо.
— Ты реально не понял, что к чему.
— Нет, это ты не понял. У меня нет времени на твои истерики. Ты порвешь с этой девчонкой.
— Или что?
— Включи воображение. Мне даже не нужно выходить из этого кабинета, достаточно сделать один звонок, и с этой девушкой случится что-то по-настоящему ужасное.
Я застыл, оценивая реальность этой угрозы. Отец спокойно смотрел на меня, ждал ответ.
— Ты этого не сделаешь, — пробормотал я наконец.
— Готов рискнуть? Пораскинь мозгами. Позволю ли я какой-то нищенке без имени и прошлого встать между тобой и твоей семьей? У меня большие планы на Коннора. А для их воплощения понадобишься ты. Так что выбирай. Бросишь ее? Или мне бросить ее в какую-нибудь сточную канаву?
Я молчал. Сердце билось так сильно, что я чувствовал каждый удар — в точках пульса, в висках. У меня не было сил шевельнуться, и гнев вдруг схлынул, уступая место удушающему страху.
— Забавно. Если бы ты не вздумал бросаться ультиматумами, мне было бы наплевать на эту девчонку. Ты мог бы спокойно с ней встречаться, в конце концов, какое мне дело до того, кого ты трахаешь? Но теперь, Даррен, пришло время напомнить тебе о такой простой вещи как баланс сил.
— Отец, пожалуйста… — выдавил я, но он тотчас меня оборвал:
— Не скули. Ты свободен. Мы поговорим, когда ты убедишься в том, что я был серьезен.
Мне ничего не оставалось, кроме как покинуть его кабинет. Путь до аэробиля стерся из моей памяти. Я пришел в себя уже за рулем. И последние слова отца преследовали меня, как наваждение.
«Ты убедишься в том, что я был серьезен».
Он правда собирается…
Он сделает это?
Я стер пот со лба и положил одну руку на руль.
Нет… Этого я никогда не допущу.
Глава двадцатая
Кайли
Он не звонил.
Прошло три дня, а Даррен так и не вышел со мной на связь. На мои звонки и сообщения не отвечал, в академии не появлялся, а когда я собралась с духом и приехала в домик для гостей Тюдоров, мне вежливо сообщили, что Даррена там нет.
Я понимала, что случилось что-то плохое, и неизвестность отравляла каждую минуту. Неужели сенатор что-то сделал? Как-то надавил на Даррена? Пригрозил собственному сыну? Я бы ничему не удивилась.
Мне сложно было расслабиться даже на мгновенье, и поговорить было не с кем. Алан наконец вернулся из своей командировки, но мы пока не виделись. Из-за подготовки к экзаменам с Дафной я тоже редко общалась. Давно я не чувствовала себя такой одинокой. И мне было страшно… По-настоящему страшно.