Прием сенатора проводили в здании старинного театра в самом центре Весталинга. Когда я вошла в круглый зал, меня на мгновенье ослепил яркий холодный свет. Потом я увидела официантов, которые скользили по паркетному полу, удерживая подносы на кончиках пальцев, и гостей — меценатов, политиков, бизнесменов. Сегодня вечером здесь собралась вся элита столицы.
Были и студенты, с некоторыми я обменялась коротким кивком, но близко подходить не стала. Чуть позже в толпе гостей я увидела телохранителей сенатора, и среди них Стива. Кажется, я так и не поблагодарила его в тот день, а ведь он здорово мне помог. Стив заметил меня, и я махнула ему рукой, а он наклонил голову и улыбнулся.
Полчаса спустя я стояла в углу в тени огромной колонны и ждала появления Даррена. Мысли мои блуждали, и я нескоро осознала, что звук скрипок стих. Теперь только негромкие разговоры нарушали тишину. Я выпрямилась, посмотрела вперед и увидела сенатора Тюдора на сцене. Он начал приветственную речь.
Вот кто написал для него текст? Слова сенатора были такими обыденными. И говорил он без выражения. Зачем вообще человек, не наделенный даром убеждения, подался в политику? Ко всему прочему, ублюдочный садист.
Сенатор закончил говорить, и ему на смену вышла Ливия. Она выглядела ослепительно в длинном серебристом платье, которое игриво переливалось при каждом ее шаге. Ливия в отличие от сенатора могла удержать внимание аудитории. Она говорила страстно и иронично, улыбалась так искренне, что на лицах присутствующих тоже расцветали улыбки. Само совершенство.
Интересно, они с Коннором помирились? Что-то его не видно. Ах да, он же говорил, что уедет. Выходит, Ливия сегодня без спутника. Или все-таки…
Я обвела взглядом толпу и увидела его рядом с отцом. Впервые я видела Даррена в смокинге. Он казался таким утонченным и таким далеким. Его взгляд тоже был обращен к Ливии, но по выражению лица трудно было что-то прочесть.
Сенатор Тюдор и его сын стояли в свете хрустальных люстр, в центре всеобщего внимания, а я никогда не принадлежала их миру и никогда не хотела принадлежать. Я просто поверила в сказку, в то, что один раз в моей жизни все может обернуться к лучшему, и самый прекрасный человек на свете будет любить меня, и мы всегда будем вместе.
Даррен вдруг посмотрел в мою сторону, словно почувствовал мой взгляд, но я не стала задерживаться, повернулась к ближайшей двери и покинула зал. В коридоре, куда я вышла, было совсем темно и пахло старой краской. Сначала я подумала, что воспользовалась служебным ходом, но не увидела никого из обслуживающего персонала. Возвращаться мне не хотелось, и я пошла вперед, пытаясь наугад выйти к лестнице. В темноте за моей спиной вдруг раздался зов.
— Кайли, подожди.
Я нерешительно остановилась и повернулась. Стив приблизился ко мне, бросил на меня проницательный взгляд и обронил:
— Привет.
— Привет, — отозвалась я.
— Уже уходишь?
Я наклонила голову.
— Ты в порядке? — негромко спросил он. — Ты… ты такая грустная там была.
— Все хорошо.
Он посмотрел на обшарпанные стены.
— Знаешь, кажется этот проход должен быть закрыт. Здесь идет ремонт, или что-то в этом роде.
— О, — поникла я. Значит, придется вернуться в зал.
— Хочешь, я тебя подвезу?
— А ты разве не на службе?
— Думаю, могу исчезнуть на часок. И тебе явно поддержка не помешает.
Нужно было что-то сказать, но слова не шли. Меня вдруг начала бить дрожь. Наверное, сквозняки виноваты. Лицо Стива омрачилось.
— Что бы там ни было, — отрывисто сказал он, — это не твоя вина…
Я закрыла рот ладонью, медленно вдыхая и выдыхая, и Стив вдруг привлек меня к себе. У него были сильные руки и такие твердые мышцы на груди, что я почувствовала себя так, словно ударилась о каменную стену. Мне вдруг стало очень не по себе. Я попыталась высвободиться, но Стив лишь сильнее обнял меня и прошептал:
— Ничего. Ничего… Ты этого не заслужила…
Его губы нашли мои, и я вздрогнула, будто меня обожгло.
— Не надо…
— Просто позволь мне помочь.
Я попыталась оттолкнуть его, когда он поцеловал меня снова. Сердце тревожно зачастило. И сквозь гул в ушах я вдруг услышала ледяной голос.