Оргазм накрыл нас практически одновременно. Я забилась в руках Даррена как пойманная птица, а потом поникла и оперлась на стену. Горячие губы коснулись моего лба, потом моих век. Даррен покрывал поцелуями мое лицо, и я не сразу поняла, что все закончилось.
— С Ливией ты так не поступаешь, да? — спросила я вдруг. — Ее ты не трахаешь в темных коридорах.
Его плечи напряглись под моими пальцами. Даррен медленно отстранился.
— Что ты сказала?
— Ничего, просто… Начинаю думать, что заслужила это. То, что меня считают дешевкой. А еще начинаю понимать, как ты мыслишь.
Я неловко высвободилась, отвернулась от него и начала приводить себя в порядок. Наряд не пострадал, но вид у меня был помятый. Как забавно будет сейчас вернуться в роскошный зал, к этим богатым снобам.
— Кайли, о чем ты говоришь? — негромко сказал Даррен.
Я провела руками по платью, разглаживая ткань, и пробормотала:
— Коннор мне все рассказал. О том, что застал вас двоих…
Мой голос гневно дрогнул, и я оборвала свою речь.
— Вот оно что, — спокойно сказал Даррен. Виноватым он не выглядел. Хотя чему удивляться.
Кожа на моих плечах покрылась мурашками. В этом коридоре действительно было очень холодно. Я обхватила себя руками и отпрянула, когда Даррен шагнул ко мне. Я ненавидела его. Я ненавидела себя. Да что уж там, в этот момент я ненавидела весь мир.
— Осталось только тебя поздравить, — отрывисто сказала я. — Ты ведь давно этого хотел?
В попытке справиться с истерикой я сжалась сильнее, но так и не смогла подавить дрожь. Через мгновенье горячие ладони сжали мои плечи.
— Ты сама себя слышишь? — сказал Даррен.
В его голосе так причудливо смешались насмешка, нежность и невероятная грусть, что я против своей воли посмотрела на него. И его взгляд…
— Кайли, ты такая дурочка.
Я закивала, но на саркастичный ответ у меня уже не было сил. Я просто стояла, глотая слезы. Даррен печально улыбнулся.
— С самого детства я любил только Коннора. У меня не было человека ближе брата. Он казался мне идеалом. Он всегда меня защищал. Я ведь никогда ему не завидовал, я знал, что он лучше, и я им гордился… Когда Ливия появилась, я смотрел на них и понимал, какие они идеальные. Понимал, что сам я никогда не смогу создать такую связь. Ни с кем. Мать меня бросила, да и отцу я не был нужен, и все мои друзья видели лишь сына сенатора Тюдора, с которым так выгодно быть в хороших отношениях. Я даже не знал, чего мне не хватает, но эта пустота внутри не исчезала.
Он провел пальцами по моей щеке и сказал:
— А потом была ты. Кайли, я… Я прошу тебя только об одном. Просто подожди. Дай мне немного времени.
— Времени сделать что? — пробормотала я.
— Мне нужно время, чтобы все исправить.
Где-то в глубине души я все еще верила ему. Но сердце рвалось на части. И сколько еще раз я должна ошибиться? Хватит. Послезавтра я уеду, и…
Я подняла на него глаза и без всякого выражения сказала:
— Как тебе угодно, Даррен. У тебя есть все время на земле.
Глава двадцать первая
Даррен
Похмелье — неприятная штука. Еще неприятнее проснуться и увидеть в собственной спальне толпу неадекватных мужиков. Впрочем, разве что-то предвещало мне доброе утро? Я протер глаза, справляясь с тошнотой, кое-как сел на кровати. Ладно, насчет толпы я погорячился: мужиков оказалось всего четверо, но они были огромными, вот зрение и подвело меня спьяну.
— Вас вызывает отец, — сообщили мне.
— А позвонить нельзя было?
Мой охрипший голос смутил меня самого.
— Сенатор звонил. Вы не ответили.
— Что за срочность…
Я глянул на часы. Уже перевалило за полдень. Вот черт. Не обращая внимания на мрачных гостей, я сполз с кровати и поплелся в душ. Прохладная вода немного привела в чувство, что, конечно, не обрадовало. Неужели я напрасно вчера напивался до беспамятства?
Когда я вышел из ванной, телохранители отца все еще разгуливали по моей комнате. Я красноречиво посмотрел на них и указал на полотенце, которое было обернуто вокруг моих бедер.
— Не возражаете? Или каждый из вас отчаянно меня хочет?
Не знаю, разозлились они или засмущались, но меня оставили одного. Я начал неспешно одеваться. Круто. Значит, такой и будет теперь моя жизнь. Отец вызывает меня — и я прихожу. Он говорит — и я делаю. А вечерами я буду нажираться, чтобы хотя бы на короткое время забыть, как я жалок.
Я спустился вниз, попросил Маризу принести мне кофе, но не успел сделать даже пару глотков. Один из телохранителей заглянул в столовую и что-то пролаял о том, что сенатор устал ждать. Н-да. Я сегодня еще не видел отца, а мне уже хотелось ему врезать.