Отец кивнул.
— Это произошло десять… Может, одиннадцать лет назад. Тогда ситуация складывалась совсем плохая. Старое правительство рухнуло. Повсюду нищета, безработица. И доверие к нашей семье тоже трещало по швам. А вот Киари наоборот набирали популярность. Они уже фактически правили всем восточным побережьем. Стали настоящей угрозой для нас, поэтому твой дед решил, что пора их притормозить. Нужен был решительный шаг, который отвратил бы избирателей от этой семьи.
— И что же вы сделали?
Мой презрительный тон остался незамеченным.
— Киари тогда активно занимались благотворительностью. Одним из проектов, которым они особенно гордились, было строительство развивающего центра для детей с особенностями. В прессе только и говорили об этом. Этих ублюдков стали считать чуть ли не святыми…
Отец остановился, чтобы прочистить горло. Я подозревал, что услышу что-то совсем плохое, но даже сейчас на лице отца не было и тени раскаяния. Только презрение и ненависть.
— Мы решили нанести им удар в самое сердце. В день открытия центра, когда там собрались журналисты, кто-то из бизнесменов, люди из богемы и прочие, здание обрушилось. Было много жертв. А после проверки стало известно, что при строительстве были нарушены нормы безопасности, что и повлекло за собой катастрофу. Киари уже не могли отмыться от того, что им устроила общественность. Все-таки, погибли дети.
Мне казалось, что меня вот-вот вывернет наизнанку, но жгучая ненависть придавала сил. Развалившись в кресле, я с иронией посмотрел на отца.
— Ай да Тюдоры. Ничто не остановит нашу семью.
— Это так, — бесстрастно ответил отец. — Но кто-то все же попытался. Человек, который провернул все это, который занимался фальсификацией нужных документов, вдруг решил потребовать больше денег. Очень много. Заявил, что такой саботаж и оплачиваться должен в десятикратном размере. Мы его припугнули, и он вроде притих, а потом вышел на связь снова. По его словам, он передал документы и все доказательства нашей причастности журналистам, и если бы с ним что-то случилось, нам всем пришел бы конец. Мы его убрали, но потом выяснили, что он не соврал. Нам пришлось выйти на этих журналистов, это была семейная пара. Мы предложили денег. Это не помогло.
Я нахмурился, потому что отец вдруг уставился на меня с чем-то, похожим на… жалость? Это было странно. И почему-то я больше не хотел слышать конец этой истории.
— Надо признать, они вообще оказались на редкость… порядочными людьми. Потом я нашел кое-какие данные о них, эта пара занималась журналистскими расследованиями, они часто писали на острые темы. Настоящие профессионалы. Но я не мог рисковать.
Я попросил твоего дядю с ними разобраться. К несчастью, я не уточнил все детали, и Артур рубанул с плеча. Это была, пожалуй, самая топорная его работа. Вместо того, чтобы надавить на них, Артур заложил бомбу в их доме. Они оба погибли на месте. Но у них осталась маленькая дочь. Ее потом отправили в сиротский приют, но об этом я узнал лишь сегодня.
Я опустил глаза и вдруг увидел, как дрожат мои руки. До этого мгновенья я не осознавал, что меня трясет.
— Их звали Робин и Анна Вудс, — продолжал отец. — И то, что Киари вышли на их дочь, — это логично, сынок. Пусть небо будет мне свидетелем, я не могу даже ее винить. И я бы захотел отомстить на ее месте. И я бы продался этой семейке, чтобы добраться до виновника. Но из-за нее я потерял сына, а этого я простить не могу.
Он решительно поднялся, и я тоже вскочил.
— Отец, подожди… — начал я, но он покачал головой.
— Он погиб, понимаешь? Моего сына убили. Пусть даже она просто сливала информацию, она знает, с кем связаться. Я допрошу ее и на этот раз без игр.
— Не надо…
— Уйди с дороги, Даррен.
Я на мгновенье прикрыл глаза, а потом взглянул на отца и твердо сказал:
— Я это сделаю. Я сам ее допрошу.
— Не думаю, что ты сможешь.
— Смогу, — выпалил я и уже спокойнее прибавил: — Ради Коннора.
Отец оценивающе посмотрел на меня. Было непросто выдержать его взгляд, и я не знал что еще сказать — в моем сознании не осталось ни одной разумной мысли. Потом я увидел, как отец потянулся ко внутреннему карману своего пиджака.
— Ее держат в секторе Д-12. В закрытой лаборатории.
На мою ладонь лег знакомый серебристый футляр. Холодный металл обжег руку.
— Ты уверен, что сделаешь это? Ты сможешь доказать, что семья для тебя важнее всего?
Я только кивнул.
Помедлив, отец вернулся за стол и сказал уже спокойнее:
— Тебя проводят.
В лифте я набрал номер Коннора и долго слушал монотонные гудки. Я все еще не верил в то, что брат погиб. Не хотел верить. Но я начал сомневаться. И этого было достаточно, чтобы надежда окончательно оставила меня.