— Помогите! — закричала я. — Кто-нибудь, помогите мне!
Лицо Даррена страшно исказилось, но куда хуже было видеть горечь в его взгляде.
— Тебя тут никто не услышит, Кайли.
— Не надо, пожалуйста, я ничего не знаю!
Он уже вводил препарат. Это оказалось довольно болезненно: я физически ощутила, как эта дрянь проникла в мою кровь. И все же эффект был таким неожиданным, таким быстрым, что все мое тело выгнулось дугой. Остановили только ремни, которыми я была связана.
— Время пошло, Кайли, — сурово сказал Даррен. — Правду. Сейчас же.
Я помотала головой. Контролировать дрожь уже было невозможно, меня трясло как в приступе эпилепсии.
— Говори!
Пусть это закончится… Пусть это закончится!
Мой пульс превратился в один бесконечный удар. Казалось, что сердце разорвется от очередного вдоха.
Мне страшно. Мне очень страшно. Я так боюсь…
Я в отчаянии посмотрела на Даррена. Он все еще ждал. Ждал моего признания. Я должна соврать. Если я хочу выжить, это единственный шанс. Я должна что-то придумать! Я уже открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.
Как я могу признаться в чем-то подобном? Да и потом, он ведь потребует подробностей. Что я могу придумать? Я никогда не умела убедительно врать.
Даррен нависал надо мной, и я жадно вгляделась в его лицо. Он бы никогда этого не сделал, если бы его не ранили так глубоко. Ему больно. Он правда страдает. А когда узнает правду… Если узнает, что я не была связана с Киари… Это сломает его? Неужели сенатор Тюдор погубит еще одного человека, которого я люблю?
Мне казалось, что мои внутренности плавятся, но эта ужасная мысль вдруг придала сил.
— Не вини себя, — выдавила я между хриплыми вдохами. — Потому что это не твоя вина… Пожалуйста, только не сдавайся.
Он странно посмотрел на меня и на мгновенье, лишь на одно короткое мгновенье, я увидела, как он заколебался.
— Скажи правду, и я введу тебе противоядие.
Я собрала последние силы. И сказала правду.
— Я тебя люблю, Даррен. Прости, что не говорила этого раньше, я так боялась… Но я люблю тебя, очень люблю. И ты ни в чем не виноват. Ты не вин…
И внезапно я больше не могла говорить. Мои губы не шевелились. Мой язык не шевелился. Мне не удалось сделать еще один вдох. А потом мои глаза заволокла пелена. И я больше не могла разглядеть Даррена. Я больше не видела лицо моего любимого!
Нет… Нет, пожалуйста. Я не хочу умирать! Мам… Папа…
Я не хочу вот так умереть, не хочу!
Пожалуйста… Пожалуйста, не оставляйте меня одну в этой темноте…
— А как называется та звезда? Самая яркая?
— Тайный ключ. Кстати, с ней связана хорошая примета.
— Какая?
— Это путеводная звезда. Она всегда приведет тебя домой.
Глава двадцать вторая
Даррен
Пусть убьет нас обоих. Плевать.
Я думал, что смогу это выдержать. Думал, что справлюсь… Бред. Пусть она будет хоть тысячу раз шпионкой, это выше моих сил.
Я ввел Кайли противоядие за секунду до того, как она потеряла сознание, а потом освободил ее от ремней. На ее руках остались отметины, и я осторожно коснулся их губами. Затем выпрямился и вытер лицо. У меня не было ни единой идеи, я не знал, что сказать отцу. Пусть убьет обоих. Если это успокоит его злость, пусть сделает это. Так или иначе, я больше не оставлю Кайли.
В палате вдруг раздались новые голоса. Сперва я подумал, что это явились телохранители, которых я оставил в коридоре, но, когда оглянулся, увидел куратора Росуэлла, возглавлявшего один из наших научных отделов, и еще какого-то сотрудника, с которым я прежде не общался.
— Что вы здесь делаете? — резко спросил я.
— Поступил анонимный звонок, — сообщил мне Росуэлл. — О том, что человек в критическом состоянии…
— Вы тут при чем?
Росуэлл хотел что-то ответить, но отвлекся на действия своего коллеги. Второй ученый уже склонился над Кайли и судорожно искал пульс.
— Что с девушкой? — спросил куратор.
Я мрачно посмотрел на него и ответил:
— Я ввел ей «Ренегат».
Человек, который метался у койки, услышал мои слова. Он резко повернулся и обжег меня бешеным взглядом.
— Ты что сделал?
— Успокойтесь, Дейл, — оборвал его Росуэлл. — Господин Тюдор, вам лучше выйти.
Я пожал плечами и удалился в коридор. Телохранители уже куда-то смылись. Наверное, убедились, что я выполнил свою работу, и побежали к отцу с докладом. Я тяжело опустился на пол и прижался спиной к стене. В голове было совсем пусто. Вот бы заснуть и не просыпаться. Но пора было отправляться на место взрыва. Я не поверю, что Коннор погиб, не поверю, пока не увижу его тело своими глазами.