В следующий миг мне показалось, что я сошел с ума. Как только я подумал о брате, в темном коридоре зазвучали торопливые шаги. Я сощурился, вглядываясь в полумрак, и вдруг подскочил как ужаленный. Коннор резко остановился, когда увидел меня. Его волосы растрепались, лицо побелело, но он был цел и невредим.
— Даррен, я тебя везде ищу! Хорошо, что на коммуникаторе есть маячок.
Облегчение, которое обрушилось на меня, было мощнее самого сильного боксерского удара.
— Неплохо выглядишь для покойника.
— Да, слышал уже, — отмахнулся брат. — Моя поездка была всего лишь ширмой, кто же знал, что все так повернется. Кое-кто пустил ложный слух о моей печальной кончине. Отец уже в курсе.
Я улыбнулся и закивал.
— Я знал, что ты не погиб.
Он внимательно посмотрел на меня, и дурацкой ссоры между нами будто и не было.
— Я нашел крота, — сообщил Коннор. — Ты не поверишь…
— Отец мне уже рассказал, — перебил я. — Но, Коннор, она не хотела. Я уверен…
— Она? Ты о ком?
— Кайли… — осторожно начал я, но Коннор лишь сильнее нахмурился.
— А Кайли при чем?
Я не успел ответить. Росуэлл и Дейл вышли в коридор. Последний отошел в сторону, сжимая в руках голову так сильно, словно хотел ее раздавить. Почему-то его облик заставил меня поморщиться.
— Господин Тюдор, — позвал Росуэлл. Коннор приблизился к нему, и они о чем-то приглушенно заговорили.
Почему этот Дейл в таком ужасном состоянии? Его плечи отчаянно тряслись. Неужели он плачет? Какого хрена происходит?
— Как?
Возглас Коннора заставил меня снова посмотреть на брата, и я услышал торопливые слова:
— Остановка сердца.
Коннор медленно повернулся ко мне. Его глаза расширились от ужаса, но он быстро сглотнул и негромко заговорил:
— Понятно… Я… Проклятье, ей даже не было двадцати. Нам нужно связаться с опекунами.
— Не нужно, — хрипло сказал Дейл. Он подошел к нам и выдавил: — Я ее опекун.
— Вы? — изумился Коннор. — Дейл, вы опекун Кайли? Это…
Дейл наклонил голову. Кажется, он был в шоке, потому что вид у него сделался совсем безумный. И его речь была бессвязной, как у настоящего психа.
— Я сам привез ее сюда. Думал, здесь у нее будет больше возможностей… Лучшая академия, лучшая работа. Прошлого все равно не вернешь… Она получила бы хорошее образование… Она могла бы сделать столько всего… Я так зациклился на этом. Почему? Я же мог увезти ее в другое место. Она бы везде добилась успеха. Я мог взять ее с собой… Столько мест… Я бы мог ей столько всего показать… Просто не знал, как искупить вину за то, что бросил ее в этом чертовом приюте, а в итоге все равно что убил…
Он закрыл лицо дрожащими руками. Мой брат и Росуэлл стояли как громом пораженные, а я слепо повернулся в сторону закрытой двери. Коннор перехватил меня и прошептал на ухо:
— Даррен, не ходи туда.
Я оттолкнул его и шагнул к палате. Мое тело двигалось против моей воли, потому что умом я совсем ничего не понимал.
— Даррен, не надо! Тебе нужно скорее уйти…
— Пусти меня, — выдохнул я. — Пусти меня, я хочу поговорить с ней.
— Прекрати это! Все кончено!
— Нет, ты не понимаешь… Вы все не понимаете… Мне просто нужно ей объяснить. Я все перепутал. Если только она выслушает меня… Все будет хорошо. Я все исправлю.
Коннор сильно сжал мое плечо и заговорил надломленным голосом:
— Даррен, она мертва. Ее тело не выдержало. Она умерла, ее нет, брат. Понимаешь?
— Да нет же! — взорвался я. — Ты ни хрена не знаешь, вот и не говори! Я ввел ей противоядие, оно должно подействовать! Оно, наверное, уже подействовало, так что отвали! Если Кайли сейчас очнется одна, она испугается. Пусти меня к ней!
И я вдруг вырвался. Открыл дверь. Вошел в палату. Кайли лежала на койке. Все еще бледная. Она спала, даже дыхания не было слышно. Я приблизился к ней и ласково погладил по щеке.
— Котенок, открой глаза, — негромко сказал я. — Я знаю, я придурок… Я не хотел так тебя напугать. Но ты же знаешь, я бы никогда, никогда тебе не навредил. Пожалуйста, давай поговорим.
Она не шевельнулась. Складка меж бровей, которую я так любил, разгладилась. Ее лицо, ее руки были такими холодными. Почему ее даже не укрыли?
Я потряс ее за плечо.
— Кайли, маленькая моя, просыпайся. Посмотри на меня, ну давай же…
Никакого ответа. Ее ресницы не дрогнули. И я никак не мог услышать ее дыхание. Почему я не слышу, как она дышит?