— Значит, ты можешь меня только ненавидеть?
— Вот это было бы правильно.
— Правильно?! Ах, так? Тогда… тогда я тоже ненавижу тебя!
— Неужели? — его рука скользнула по ребрам Гермионы, хохотнувшей от неожиданной щекотки.
— Конечно! А ты как думал? — она извивалась, пытаясь ускользнуть от Люциуса. — Знаешь кто ты? Фанатичный, высокомерный, самовлюбленный — ахаха — злющий, узколобый экс-Пожиратель Смерти. Хахаха!
Гермиона уже смеялась в голос, все еще пытаясь избавиться от беспощадно щекочущих рук. И смех этот казался Малфою переливами сотни колокольчиков, не восхищаться которым было невозможно.
— А ты — маленькая, нахальная, настырная, невыносимая, тщеславная маглорожденная обезьянка, — ухмыльнулся Люциус, перечисляя лестные эпитеты и продолжая щекотать ее. Наконец он остановился и глянул на лежащую под ним Гермиону. С буйно растрепанной шевелюрой, она еще улыбалась, и щеки ее были раскрасневшимися от смеха. Малфой потянулся и пригладил ей волосы. — Но, Господи, как же ты прекрасна…
Гермиона нежно коснулась его щеки.
— Ты тоже.
Наклонившись, он поцеловал ее еще раз, а потом начал опускаться ниже и ниже, покрывая поцелуями каждый открывающийся ему дюйм мягкого нежного тела.
— Да… да, Люциус.
— Скажи еще раз.
— Что?
— Мое имя.
Новый поцелуй.
— Люциус…
— Еще.
— Люциус…
Устроившись между ее ног, он аккуратно шевельнул пальцами и принялся внимательно разглядывать клитор. Слегка покраснев, Гермиона посмотрела вниз: ей стало чуточку неловко от того, что именно рассматривает он сейчас. Но оттолкнуть мужчину, лицо которого светилось столь откровенным обожанием, было невозможно.
— Божественно.
Малфой наклонился и с силой вобрал комочек губами, кружа по нему языком.
— Люциус! — крик прозвучал для него музыкой. На вкус она казалась такой восхитительной, что на несколько секунд все другие мысли просто вылетели из головы. Лишь она, ее голос, ее пальцы, путающиеся сейчас в прядях его длинных волос.
— Господи, как же хорошо… — простонала Гермиона, но уже скоро слов было не разобрать — она лишь бессвязно лепетала что-то, тихо всхлипывая. Черт! Ожидание становилось невыносимым… Он сам должен быть в ней. Малфой скользнул двумя пальцами в горячее влагалище и тут же услышал ее выдох. — Да… Да, — он ритмично двигал пальцами, так и не переставая кружить языком, когда уже совсем скоро, Гермиона выгнулась на кровати в непроизвольных спазмах и пронзительно закричала. Люциус почувствовал, как крепко она вцепилась ему в волосы, царапая и чуть не раздирая кожу головы. Черт, больно! Но сейчас это было неважно…
Наконец ее тело расслабленно замерло, а дыхание начало постепенно успокаиваться. Ждать дольше сил не осталось. Закинув ее ноги себе на плечи, он погрузился в нее, размякшую от испытанного только что блаженства, одним быстрым и точным движением и удовлетворенно выдохнул. Не отрывая взгляда от мерно покачивающихся полушарий груди, от все еще затуманенных глаз — он размеренно и мощно врезался в обожаемое тело, пока, шипя что-то сквозь зубы в порыве охватившего наслаждения, неожиданно сильно и сладко не излился. Мягко опустив ноги Гермионы на кровать, Люциус лег рядом и привлек ее к себе. Дыхание еще прерывалось, когда он тихо произнес:
— Как я уже сказал… мы… продолжим эти отношения.
========== Глава 2. ==========
Позже Гермиона сказалась больной и отпросилась с работы на остаток этого дня, отправив в Министерство сову.
______________________________________________________________________________
— Кажется, мы с тобой кое-что забыли… — задумчиво произнесла она через несколько часов, когда они все еще лежали, обнимаясь, и невинно поглаживая друг друга в уже сгущающихся сумерках.
— И что же?
— У меня есть парень.
— Неужели?
— Ага. И ты об этом прекрасно знаешь.
— Ах, да… Этот… как его? Уизли… — невнятно выдохнул он.
— У него есть имя.
— Боюсь, для меня — нет. Насколько я помню, все они на одно лицо: нечто кирпично-рыжее, пошлое и занудное.
— Прекрати, Люциус, — простонала Гермиона.
— Хорошо, не буду. Итак, у тебя есть парень… Тогда почему ты здесь?
Гермиона помолчала.
— Ну, все довольно сложно.
Малфой едва касаясь, погладил ее по руке. Его мало волновало, кто там у нее есть, пока он мог видеть ее, быть с ней, чувствовать… Более того, Люциус мысленно усмехнулся, тайное знание того, что он наставляет рога одному из Уизли, регулярно имея его подружку, тешило его самолюбие. Черт! Точней, могло бы потешить, если бы не одно «но». Он вдруг четко осознал, как хорошо было бы ни от кого не прятаться и встречаться с ней открыто. Общаться, куда-то ходить или даже ездить. Нет! Это — нереальные мысли. Бред! О чем, черт возьми, он думает? Его интерес к этой сладкой грязнокровке был чисто плотским. Разве не так?
— Если ты считаешь, что отношения тебя не устраивают, то ради чего их тогда продолжать? — сорвалось с его губ, вопреки мятущимся мыслям. — Запомни, ты ничего и никому не должна. Это касается лишь тебя и твоих чувств.
Что? Что это он сейчас произнес? Он уговаривает ее расстаться со своим рыжим бойфрендом? Его ЗАБОТИТ, счастлива ли она с этим ходячим недоразумением? Проклятье, да что это с ним?! Что вообще происходит с его жизнью с тех пор, как… Мерлин! Но едва не вырвавшийся возглас протеста замер, не будучи произнесенным, как только он повернул голову и посмотрел на нее: распахнув глаза, Гермиона доверчиво глядела в ответ. Будучи почти не в состоянии выдержать этот взгляд маленького олененка, Люциус судорожно глотнул.
— И что будет дальше… если я расстанусь с ним?
— Я не знаю, — он действительно не знал, что им делать и как оно все будет. — Но думаю, что нам вполне по силам разобраться с этим… опытным путем…
Господи, что он несет? Он должен остановиться, не подавая ложных надежд и ни в коем случае не обещая ей ничего! Да, но он хочет эту женщину, хочет только для себя, себя одного и никого больше… И никаких Уизли! Не до конца осознавая происходящее, Малфой наклонился и поцеловал ее в макушку, словно подтверждая сказанное.
— Люциус, и как ты себе это представляешь? — тихонько засмеялась Гермиона. — Мы с тобой, как пара, явимся на вечеринку к министру и будем мирно цедить там коктейли? Господи! Да весь волшебный мир с ума сойдет от такой взаимной толерантности Люциуса Малфоя и Гермионы Грейнджер.
— Ну… думаю, можно начать как-то постепенно… не спеша…
— Что ж, начните не спеша, мистер Малфой, — поддразнила его Гермиона. — Интересно, как именно вы планируете это сделать?
— Думаю… мы могли бы с тобой ужинать по выходным, в маленьких уютных ресторанчиках подальше от Лондона, где нас никто не увидел бы, а если бы и увидел, то просто не узнал… Для начала. — Люциус до сих пор не мог поверить, что говорит это. Но и остановиться уже не мог. Ощущая себя идиотом, он тем не менее признавался, что эта женщина не просто нужна ему — она необходима: как воздух, как вода… А не просто, как ягодка, украшающая сверху и без того роскошный торт. — Мы могли бы попробовать, Гермиона, начать не спеша…