— Люциус… — через пару минут выдохнула Гермиона.
— Что?
— Мне так нравится быть рядом с тобой…
— Мне тоже.
— Я хочу сейчас… — ее мягкий шепот прервался.
— Чего? — на ухо ей пробормотал Малфой. — Скажи мне, чего ты хочешь.
— Тебя.
— Очень?
— Да… Больше всего.
— И что б ты хотела, чтобы я сейчас делал, выпади нам такая возможность?
— Хочу… чтобы ты целовал меня… — тоже на ухо выдохнула Гермиона, отдаваясь во власть фантазии. Казалось, сама музыка заставляла их мечтать друг о друге.
— Где?
— Везде, — слова, которыми они обменивались сейчас, звучали так нежно и возбуждающе, что сам воздух между ними казался наполненным чем-то пьянящим.
— А конкретней… — тихо прошептал Малфой.
— Мою грудь.
— Которую?
— Левую. Ты всегда начинаешь с нее…
Люциус улыбнулся.
— Да. Она у меня любимая.
— О, это я уже знаю, — Гермиона не заметила, как положила голову ему на плечо.
— А потом?
— Правую. И опять левую, — голос ее уже звучал низко и гортанно. Гермиона прижалась к нему еще сильней, и Люциус невольно скользнул рукой по ее бедру.
— Только губами?
— Нет, еще и языком. У тебя волшебный язык… а потом…
— Что?
— Ты прикусишь сосок.
— Сильно?
— Нет… Сначала тихонько.
— Тихонько… — будто завороженный повторил Малфой.
— А потом поцелуями прочертишь дорожку вниз. Ниже и ниже… И будешь целовать каждый дюйм моего тела.
— И что ты будешь чувствовать при этом?
— Желание. Я буду жаждать тебя, слышишь? Буду вожделеть тебя — влажная и пульсирующая. Готовая для тебя…
— А что я сделаю дальше?
— Скользнешь в меня пальцами. И это будет чудесно.
— И сколько моих пальцев скользнет в тебя?
— Два… а может и больше. И еще ты найдешь клитор. Дотронешься и начнешь кружить по нему, будто дразня меня.
— Как?
— То медленно, то быстрей. А потом наклонишься…
— Наклонюсь…
— И вкусишь меня ртом. Господи, твой рот… Если бы ты знал, как я люблю его.
— Что же я сделаю им сначала?
— Дотронешься кончиком языка.
— А потом?
— Больше. Ты будто выпьешь меня, лаская еще и пальцами. И это будет прекрасно. Ты всегда делаешь это так прекрасно…
От ее слов кружилась голова, и Малфою хотелось сейчас только одного: сию же секунду, незаметно для остальных, быстро, но незаметно аппарировать их обоих куда-нибудь подальше от Министерской бальной залы. А еще лучше — в Малфой-мэнор, в его собственную спальню. И не выпускать ее оттуда вечность!
Следующие несколько минут Малфой плохо понимал, что с ними происходит. Рука его невольно сползла вниз, чтобы обхватить кругленькую ягодицу и прижать к себе еще сильней. Краем помутившегося почти окончательно сознания он, конечно, понимал, что некоторые из присутствующих давно заметили их, но остановиться, находясь в плену эротической дымки разбушевавшегося воображения, было уже невозможно. А еще, Люциус чувствовал, что, откровенно прижимающаяся к нему, Гермиона ощущает сейчас то же самое. Да, они оба не могут удержаться, находясь рядом друг с другом. Он даже не заметил, как его вторая рука широко распласталась пальцами по ее оголенной спине.
— А потом… потом я кончу, Люциус… Так остро и сильно, как это всегда у меня с тобой.
— Конечно, милая… Я знаю, — почти промурлыкал ей на ухо Малфой.
— И тогда ты оторвешься от меня, поднимешься и резко войдешь.
— Сразу? — шепот его стал чуть ниже.
— Да. Быстро и резко, и глубоко.
— Так резко?
— О, да… И я даже вскрикну от боли.
— Тебе будет больно? — Мерлин! Ее слова тихо сводили Люциуса с ума, а пах уже невыносимо ломило от напряжения.
— Да, больно, но так сладко. Мне нравится это. А потом ты выскользнешь и снова войдешь…
— Гермиона, детка, ты не представляешь, что делаешь со мной сейчас.
— А потом снова. И будешь держать меня крепко-крепко, и быстро двигаться. Люциус, я обожаю, когда ты делаешь это со мной…
— Делаю это с тобой… — словно завороженный повторил Малфой, невольно толкаясь ей навстречу бедрами.
— Хочу, что бы так было всегда. Хочу тебя навсегда…
— Навсегда.
А потом что-то заставило Малфоя поднять глаза. И Люциус увидел его! Фигура рыжего Уизли двигалась прямо на них. Лицо уже исказилось от ярости, когда юнец практически расталкивал народ по сторонам, чтобы скорей добраться до них.
Люциус хищно ухмыльнулся и сознательно наклонился к Гермионе, по-хозяйски прижимаясь губами к нежной коже на ее шейке. И она застонала от удовольствия. Вот он — момент истины! Рональд Уизли добрался до них именно в эту секунду. Схватив обоих за плечи, он почти отодрал их друг от друга и резко оттолкнул Люциуса в сторону. Сделавший несколько шагов назад, тот все же смог удержаться на ногах.
— Какого хрена ты вытворяешь здесь, Малфой?
— Танцую, как видишь. Как и все остальные.
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Ты же практически вставил ей сейчас прямо здесь, чертов ублюдок!
— Очаровательно… Как ты смеешь говорить так о леди и в её присутствии?
— Мудак! Да как Ты смеешь лапать её своими грязными руками? Больной извращенец!
— Рон!
Но Уизли проигнорировал предостерегающий возглас Гермионы.
— Слушай ты, скотина! — он с силой толкнул Люциуса в грудь. — Держись от неё подальше! Понял?
— Рон! Не здесь и не сейчас!
Тот в ярости повернулся к Гермионе.
— А ты о чем думала, черт возьми? Когда позволила ему лапать себя! Мне показалось, что тебе это даже нравилось! — и хотя музыка играла очень громко, народ, перестав танцевать, открыто уставился на интереснейшую сцену, разворачивающуюся сейчас перед их глазами.
Гермиона схватила его за руку и потащила с танцпола в какой-нибудь тихий уголок. Люциус на почтительном расстоянии предусмотрительно последовал за ними. Прежде, чем заговорить, она глубоко вздохнула.
— Рон, я пыталась сказать тебе, но каждый раз тебя или не было дома, или же ты просто не хотел меня слушать. Но я пыталась сказать!
— Что сказать? — Рон мельком глаза заметил Люциуса и рявкнул. — Отвали отсюда, Малфой!
— Нет! Он должен быть здесь…
Глаза Уизли расширились от ужаса, и он перевел взгляд с одного на другого.
— Что, черт возьми, происходит?
— Рон, между нами все кончено. Думаю, уже давно. И я пыталась сказать именно об этом, но… тебя просто не было рядом, а когда был, то не хотел меня слушать… Мы же вообще перестали общаться. Да что говорить — я едва вижусь с тобой…
— Но… Ты же не… Ты не можешь быть… с… ним? — судорожно спросил Рон, делая акцент на последнем слове.
— Могу, — не сразу, но твердо и отчетливо произнесла Гермиона.
— Что?!!
— Я не хотела этого, Рон! И не хотела сообщать тебе именно сейчас… Но это случилось.