Я попыталась отвлечь его: подала руку к плите, сделала вид, что проверяю кастрюлю. Но он уже был рядом. Его рука мягко накрыла мою, останавливая движение.
— Хей, — сказал он тихо, глядя мне в глаза. — Ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать, правда?
Мир вокруг меня будто сжался в одну точку. Всё, что я слышала, — это его голос и грохот собственного сердца. Я вдохнула, но слова снова не шли. Чарли терпеливо ждал.
— Нам нужно поговорить, — наконец выдавила я.
Он напрягся, его взгляд стал настороженным.
— Это что-то плохое? — Его голос был тихим, почти шёпотом.
Я покачала головой, пытаясь найти в себе силы.
— Нет… это… я даже не знаю, как сказать.
Чарли сделал шаг назад, давая мне пространство, но в его глазах уже читалось волнение.
— Ты меня пугаешь, — сказал он, его голос дрогнул.
Я глубоко вдохнула, чувствуя, как тепло разливается внутри меня. Взяла его руки в свои, крепко сжала, словно это могло удержать меня в реальности.
— У нас будет ребёнок, Чарли, — прошептала я наконец, тихо, но каждое слово было наполнено такой силой, что мне показалось, они заполнили весь дом.
Он замер. Ни слова, ни движения. Только его глаза, расширившиеся от удивления, и дыхание, ставшее неровным.
Секунда, другая. Тишина тянулась, как вечность. Я ждала, затаив дыхание, пока не увидела, как его губы дрогнули, медленно растягиваясь в улыбке, которая становилась шире и ярче с каждой секундой.
— Я… — Его голос сорвался. Он сглотнул, и в его глазах блеснули слёзы. — Я буду папой?
Я кивнула, чувствуя, как мои собственные слёзы подступают.
— Да, ты будешь папой.
И тут он взорвался. Его смех был таким громким, таким счастливым, что, казалось, стены дома содрогнулись. Он подхватил меня на руки, закружил по кухне, повторяя снова и снова:
— Я стану отцом! Я СТАНУ ОТЦОМ!
Мир перестал существовать. Была только его радость, наш смех, и это чувство, будто мы вдвоём стоим на пороге новой вселенной, сияющей светом и теплом.
Той ночью мы не могли уснуть. Мы сидели на полу, окружённые мечтами. Обсуждали, каким будет наше будущее, каким вырастет наш ребёнок. Чарли смеялся, придумывая самые невероятные имена, а я прикрывала глаза, представляя, как он будет держать на руках нашу крошку, как будет учить её всему, что знает.
В эти часы я видела, как его любовь к нам, к нашей семье, становится осязаемой, почти живой. В ту ночь я поняла: всё, что у нас есть, станет ещё сильнее, ярче и глубже. Мы больше не просто двое. Мы — семья.
С тех пор наша жизнь наполнилась ожиданием. Грета помогала мне выбирать детскую одежду, делилась историями о том, каким Чарли был в детстве. Она смеялась, вспоминая, как он пытался спрятать свою первую двойку или как однажды случайно закрыл собаку в кладовке. Однажды, перебирая детские фотоальбомы, Грета показала мне снимок маленького Чарли, держащего воздушного змея.
— Онвсегда был упорным, — сказала она с тёплой улыбкой.
— Если что-то решит, обязательно добьётся.
— Это точно, — согласилась я. — И это одна из причин, почему я его люблю.
Мы выбрали светлую тему для детской комнаты. Чарли настоял, чтобы стены были выкрашены в мягкий кремовый цвет, а полки украшали книги с иллюстрациями.
— Дочке нужно развиваться с первых дней, — сказал он, вкручивая лампочку в новую настольную лампу.
Я засмеялась:
— Чарли, она ещё даже не родилась, а ты уже читаешь ей лекции! Он притворно нахмурился:
— Образование — это серьёзно, Сара
***
Наступил день, который мы ждали с трепетом и волнением. После долгих часов схваток, боли и переживаний на свет появилась наша дочь.
Чарли держал меня за руку, не отпуская ни на секунду. Когда я услышала первый крик малышки, слёзы счастья потекли по моим щекам.
— Это она, Сара, — шепнул Чарли, глядя на крошечное создание, которое медсестра завернула в мягкое одеяло.
Он аккуратно взял дочку на руки и, посмотрев на меня, сказал:
— Спасибо. Это самое прекрасное, что могло случиться в моей жизни.
Я устало улыбнулась, чувствуя, как меня захлёстывает любовь к этому мужчине, который теперь был не только моим мужем, но и отцом нашей дочери.
***
Наши дни наполнились новыми заботами и радостями. Первые шаги, первые слова — каждый момент был наполнен счастьем. Чарли стал ещё более заботливым, не только для меня, но и для нашей малышки.
— Ма-ма! — однажды произнесла наша дочь, и я не удержалась от слёз.
Чарли засмеялся, подхватил её на руки и сказал:
— Вот, Сара, твой момент славы.
Наш дом стал ещё более уютным, наполненным смехом, шумом детских игрушек и запахом свежих пирогов, которые Грета всё так же выпекала с нами по субботам.