В первое время мы черпали силы в мечтах о будущем, в том, как наши дочери, Стелла и Алиса, будут гордиться нами. Алиса, старшая, с её ясным взглядом и мудростью, несмотря на годы, придавала уверенности. А Стелла с её карими глазами всегда дарила нам свет. Мы знали, что, несмотря на все трудности, они были нашей целью, ради которых стоит пережить всё это.
— Представляешь, как будем встречать их, — часто говорил Чарли, когда мы планировали поездки домой. — Ты, я, Стелла и Алиса, все вместе, как раньше. У нас всё получится, я в этом уверен.
Мы возвращались домой, чтобы обнять наших девочек, почувствовать их близость. Когда мы наконец-то встречались с ними, ощущение любви было настолько сильным, что оно переполняло нас. Мы держались за руки, смеялись, ели вместе, чувствуя, как исчезает весь стресс, и как будто жизнь становится легче. В такие моменты я забывала о тяжёлых буднях, потому что была рядом с теми, кто мне дорог.
— Мама, ты вернулась! — Стелла бросалась ко мне с улыбкой, и её карие глаза сверкали от счастья. Она обнимала меня так сильно, как только могла, и я ощущала в этом обнимании всю свою любовь, свою благодарность.
Алиса, старшая, всегда была немного сдержаннее, но когда она подходила и крепко обнимала меня, я чувствовала, что всё в этом мире на месте. Её крепкие объятия говорили мне, что она понимает, что мы проходим через трудности, но всегда рядом. Она была той поддержкой, на которую можно было опереться в любой момент.
Чарли и я улыбались друг другу, когда видели, как наши девочки играют, смеются и делятся радостью. Мы забывали о своих заботах, потому что в такие моменты мы были настоящими, и все проблемы казались незначительными.
Но с течением времени усталость, давление долгов и тоска по дому стали разрушать наше спокойствие. Я всё чаще винила Чарли в том, что он настоял на переезде. Жить вдали от дочерей оказалось невыносимо. Каждое утро я просыпалась с чувством, будто оставила часть своей души там, дома.
— Ты ведь понимаешь, почему мы здесь, — говорил Чарли однажды, когда ссора разгорелась до предела. — Мы делаем это ради них, ради будущего.
Но я не могла избавиться от чувства, что я теряю себя. Чарли считал, что я не ценю того, что мы делаем для нашего будущего. Он верил, что наши жертвы стоят того, чтобы в конце концов дать нашим дочерям лучшую жизнь.
Ссоры стали частью нашей повседневной жизни. Мы ощущали, как холод пробирается в наши отношения, вытесняя любовь, которая когда-то нас согревала. Но несмотря на эти трудности, в самых тёмных моментах, где-то в глубине души, мы оба всё ещё надеялись. Надеялись, что однажды мы сможем вернуться к тем дням, когда любовью было всё, когда Стелла и Алиса дарили нам свет и радость.
***
.Дождь за окном стучал по стеклу, словно напоминая, как часто наша жизнь разбивается на мелкие капли боли и утрат. Я сидела на диване, обнимая себя руками, пытаясь унять непонятное волнение. Чарли всё ещё не возвращался, а за окном сгущалась тьма. В голове крутились сотни мыслей: пробки, работа, усталость… Но в душе росло беспокойство.
Когда дверь наконец распахнулась, я подскочила. В прихожую ворвался холодный воздух, а вместе с ним и фигура Чарли. Его мокрая одежда плотно прилипла к телу, лицо было белым, словно из него вытекла вся жизнь.
— Чарли? — позвала я осторожно, но он даже не поднял глаз.
Он сделал шаг вперёд, закрыв за собой дверь, и облокотился на стену. Его плечи тряслись, как будто он нес невидимый груз, слишком тяжёлый, чтобы вынести одному.
— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как голос предательски дрожит.
Он открыл рот, но слова не выходили. Я подошла ближе, а он поднял на меня глаза, полные боли, которой я раньше никогда не видела.
— Грета… — его голос сорвался, и он замолчал на мгновение, словно не мог произнести остальные слова. — Грета умерла.
Мир вокруг замер. Слова эхом разлетелись в моей голове, но я отказывалась в них верить.
— Нет… Чарли, это… это ошибка, — прошептала я, шагнув к нему, но он лишь покачал головой.
— Она… — начал он, но голос дрогнул. Он опустил голову, закрыв лицо руками, а его плечи затряслись от сдерживаемых рыданий.
Я бросилась к нему, обняла, чувствуя, как он почти падает на меня от тяжести своего горя. Его слёзы смешались с холодной водой, стекавшей с его волос и одежды, а его дыхание было тяжёлым, рваным, как будто каждый вдох приносил невыносимую боль.