Ему было понятно восхищение Барга и команды компасом. Этот инструмент и правда мог поменять многое в деле мореплавания. Спасти сотни, если не тысячи жизней. Меньше станет вдов и сирот. Человек станет больше доверять морю. Но душа…
Как бы Ламир хотел, как можно быстрее оказаться у себя в аббатстве. Преклонить колени у алтаря, погрузится в бесконечную мудрость писания. Но гребцы на ладье, были иного мнения, из всех сил они стремились к такому близкому шуму прибоя. И как тин не переживал, винить их в этом он не мог. Понимая, что все они недавно пережили. Когда до берега оставалось всего несколько сотен метров, Каер заметил, спокойно стоящую по колено в прибрежных волнах, фигуру. Ледяной стрелой, между лопаток, пришло понимание того – кто встречает «Лиандру»…
Волны прибоя приятно холодили ноги. Жаль, что мне не дано читать мысли. А в человеческом облике, нельзя даже пожевать хвост, от нервного напряжения, без столь привычного покусывания хвоста, мне было неуютно. То, что Ламир нарушил условия договора, я узнал в ту же секунду. Сперва очень тому удивившись. Так как происходящее с «Лиандрой» ко мне не имело никакого отношения. Такие ситуация происходили постоянно, северное море, несовершенство кораблей, отсутствие навигационных приборов. Корабли терялись десятками в год, если брать в расчет весь мир конечно. О чем сейчас думает тин Каер? Что он решил? Вполне реально, что он воспользовавшись заключенным договором, решил спасти себя и всю ладью, но не губить душу, а стереть всем память о компасе. Кроме Ламира никто не мог видеть меня. Вот утлое суденышко ткнулось носом о берег. Все в ней находящиеся, спрыгнули с корабля и совместными усилиями вытащили ладью на берег. Капитан вовсю орал на экипаж, отряжая одних за хворостом, других на обустройство лагеря. Разумеется его команды никак не касались священника.
– Один вопрос. – Выдержке этого служителя мог позавидовать любой. Голос спокоен, движения расслаблены, взгляд тверд. – Зачем?!
– Мне так выгодно. – По привычке хотел махнуть хвостом. Ну вот опять… От чего у людей нет такого приятного, во всех смыслах, атрибута?
– Почему? – Не унимался стоявший рядом тин Каер.
– Это второй вопрос. Ты просил, лишь ответить на один. – Такая манера разговора, была мной выбрана вполне осознано.
– И всё же? – Вот, уже просит. С независимым видом, но…
– Какой ответ ты хочешь услышать?
– Я не понимаю! Какова твоя выгода? Это устройство способно спасти десятки, а то и сотни людей!
– Ты не считаешь свою душу, достаточной ценой за это?
– Нет. Не считаю. – Вот догадливый какой. И врать то нельзя. А отвечать надо, он сейчас колеблется, какое принять решение. Неверный ответ и…
– Мне нужно, что бы судоходство процветало на Аркахе. – Вот как объяснить, не рассказывая о том, что смертным знать нельзя. – Это повлечет за собой длинную цепочку событий. В конечном счете, за счет большего развития морских торговых путей, люди на острове будут богатеть. А богатые грешат больше чем бедные. Беднякам грешить, часто некогда. – Вроде нигде не соврал.
– Церковь этого не позволит! – Ох, ты просто не знаешь, что людские слабости со временем, превратят церковь в лоно разврата, педофилизма и прочих радостей.
– Твоё право, так считать. – Пожимаю плечами.
– Я не понимаю твоей логики, слуга тьмы. – Да, но понятно и дохотчего объяснить, не упоминая правила ада, я не могу.
– Это твои проблемы тин Каер и только твои.
– Я принял решение бес… – Ну, не тяни! Лучше любой ответ, чем такое нервное напряжение! – Я согласен на сделку. Не стоит одна душа столько жизней. Не стоит того, что бы так много несчастий и трагедий никогда не случилось. Пусть я вечно буду гореть в аду. Но таков мой выбор. Иной не возможен. Амиар страдал за грехи людские. Так и я приму вечные муки, ради того, что бы многие жили. – Ох, сколько патетики и пафоса. Но его можно простить, встав перед таким выбором он смог сохранить ясность ума и не скатится в истерику.
– Сделка заключена! – Ура! И не приобретенной душе я радовался. А тому, что приняв такое решение Ламир не успокоится, а использует все свое влияние, что бы компас получил на острове максимально возможное распространение. То, что этот ученый теперь обречен на ад, от этого было скорее грустно…