– О! – в голосе Лариски послышалось оживление. – Наконец-то ты заживёшь! Идём в стриптиз-клуб?
– Очень смешно. Я не знаю, что делать.
– Слушай, а что, если... – Лариска сделала драматическую паузу, – пойти в спортивный зал? Там мужики потеют, мышцы напрягают... Чистая анатомия в динамике!
Идея была безумной, но не лишённой смысла. Спортзал... Публичное место, никто не раздевается догола. Можно рисовать людей в форме, наблюдая за работой мышц. Это было бы куда живее гипсовых торсов.
– Ларис, ты гений!
– Я знаю. Но с тебя мороженое. За вдохновение.
Положив трубку, я с горечью осознала: попасть в фитнес-клуб – это уже другая проблема. Одна трудность тянула за собой десятки других. Я снова взглянула на чистый лист, чувствуя, как нарастает паника.
И тут в дверь постучали.
Глава 2 . Похотливый взгляд
Сердце ушло в пятки. Я сделала глубокий вдох, судорожно поправила несуществующие морщины на кофте и открыла дверь.
На пороге стоял молодой человек. Высокий, худощавый, в поношенных джинсах и тёмно-синей футболке, обтягивавшей плоский, но рельефный торс. В одной руке он держал потрёпанный планшет, в другой – прозрачный пакет с батоном хлеба. Скуластое лицо, короткие тёмные волосы, внимательные черные глаза. Выглядел спокойным и собранным.
Боже мой, сам Артём на пороге моей комнаты.
– Регина? – спросил он без фамильярности. – Меня зовут Артём. Я от Рахмана Радоновича.
– Да, да, заходите, – я отскочила от двери, пропуская его внутрь, и почувствовала, как по щекам разливается предательский жар.
Он вошёл, окинул комнату беглым, профессиональным взглядом, оценивая свет из окна.
– У тебя тут хороший, боковой свет. Для портрета идеально, – заметил он деловым тоном. – Но для эскизов лучше пришторить.
– Я… суп сварила, – выдавила я, указывая на кастрюльку на подоконнике-холодильнике. – И картошку пожарила.
Он кивнул, поставил планшет и пакет с хлебом на стул.
– Спасибо. После, если можно. Сначала поработаем, свет потом уйдёт.
«Поработаем». Это слово прозвучало так естественно, будто мы были коллегами на заводском конвейере.
– Хорошо, – кивнула я.
Артём снял куртку, повесил её на спинку стула. Потом, без лишних слов и театральности, скинул футболку через голову. Движения его были экономичными и лишёнными какого-либо намёка на эротизм. Просто человек, готовящийся к работе.
Я застыла, не в силах отвести взгляд. Его тело не было похоже ни на гипсового Аполлона, ни на глянцевые картинки из анатомического атласа. Оно было живым. Кожа чуть золотистого оттенка, с парой мелких шрамов на предплечье и ребре. Игра мышц спины и плеч, когда он отложил футболку. Лёгкая тень в ключицах. Это была сложная, дышащая архитектура. Та самая «пластика живого тела», о которой говорил Рахман Радонович.
– Куда встать? – спросил он, обернувшись. Его лицо оставалось спокойным, взгляд – нейтральным, рабочим.
Я молча показала на место у окна. Он встал, принял непринуждённую позу, перенеся вес на одну ногу. Мышцы спины и плеча красиво напряглись, вырисовав чёткий, ясный рисунок.
Я старалась смотреть на безопасные части – сильные плечи, напряжённые предплечья, – но взгляд невольно скользил ниже, выхватывая детали. Сердце заколотилось, когда я заметила тёмные, жёсткие волоски, рассыпавшиеся упрямыми завитками у него в паху. Я тут же отвела глаза, чувствуя, как горит всё лицо, но образ уже был выжжен в памяти.
Эта картина наложилась на другую – из академической столовой. Та давняя очередь, где мы с подружками толпились с подносами, а впереди стояли Артём с Тимофеем. Два полубога Академии Искусств. Все девчонки, включая меня, украдкой бросали на них взгляды, полные восторга и тайных вздохов.
А потом случилось невероятное. По какой-то нелепой случайности единственное свободное место оказалось за их столом. Пришлось сесть. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно через весь зал. Я уставилась в свой суп, чувствуя, как горят уши. Даже кусок в горло не лез. Весь мой мир сузился до пространства этого стола.
Я не смотрела на них, но чувствовала их каждой клеточкой. И пока они смеялись и спорили, моё разгорячённое воображение принялось дорисовывать то, что было скрыто тканью джинсов. Те самые потаённые места. Это было одновременно стыдно и пьяняще.
И вот теперь, глядя на обнажённого Артёма, я снова испытала тот же микс из стыда и острого интереса. Только теперь мои фантазии обрели плоть и кровь. И от этого сознания по телу пробежали мурашки.