– Ты не против, если мы здесь…
Могу сказать, что я не против.
Он ухватил меня за лодыжки и решительно притянул к себе. Ох! Как же близко! Еще и платье самым бесстыдным образом задралось, обнажив мои бедра с резинками чулок.
Автобус чуть притормозил, но сильные мужские руки не дали мне упасть. Они усадили меня на колени Артема, и мое тело послушно последовало за их движением.
Когда Артем сзади задирал и стягивал с меня платье, я ему помогала, выгибала спину, подставляя кожу его горячим губам. Непроизвольно стонала.
Но это стонала не я, а мое отзывчивое тело, которое жаждало их ласк.
– Начнем? – тихо спросил Артем.
Его ладони скользили по моей спине к ягодицам, разминая их.
Тимофей, гладя колени, развел их шире, я тихо охнула.
Артем сильнее прижал меня к себе, и я почувствовала его устойчивое, целенаправленное желание.
И вот, о ужас и восторг, я обнаружила, что мне… приятно.
Тимофей, целуя мой живот, двинулся ниже. Его умелые и точные пальцы нашли и безжалостно раздвинули влажные и податливые складки, потянули маленький пульсирующий узелок, что давно уже молил об участии.
Блаженство накатило сокрушительным цунами, сознание уплыло, и я начала непроизвольно громко стонать…
Да, именно так, сквозь зубы, со стыдом и содроганием.
А в ушах, словно отдаленный звон колокольчика, звучал шепот Артема: «Сладко… Видишь?.. Никуда ты не денешься…» И он был прав, пес его возьми! Куда мне было деваться?
Я зажмурилась, пытаясь удержать в себе этот вихрь ощущений.
И тогда случилось нечто неизбежное. Нарастающая волна наслаждения, нежности и восторга, подобралась к самой своей вершине.
– А-а-а-а-а!
…И этот самый крик и разбудил меня.
Не старушка. Не водитель. Не звонок на остановке.
Меня разбудила Лариса.
Я лежала на своей кровати. Надо мной, с лицом, выражавшим смесь ужаса, любопытства и дикой обиды, склонилась Лариса.
– Ты чего орёшь? – просипела она. – Или тебе приснилось, что ты – паровоз?
Я заморгала, пытаясь совместить две реальности. Уходил, тая, как мираж, жаркий салон, уходили твердые плечи Тимофея и насмешливый шепот Артема. Оставался лишь дискомфорт от мятой одежды, сухость во рту и идиотское, щемящее чувство потери.
– Лариса? – хрипло выдавила я. – А… такси?
– Какое еще такси? – фыркнула она. – Ты тут, милая, на кровати благополучно отрубилась, едва мы вошли. Храпела, как турок. А потом взяла и заорала, будто тебя режут. Испугала меня до полусмерти!
Я медленно села. Голова гудела. На столе чашки, тетради, комп. И никакого автобуса. Никакого мороженого. Никаких Артема и Тимофея.
– Прости, – пробормотала я. – Приснилось… кошмарное.
– Видно было, – с нескрываемым любопытством сказала Лариса. – Аж вся вспотела. И губы какие-то красные. Ну, ничего, щас чайку крепкого сделаю, очухаешься.
Она отошла к столу, бормоча что-то про «нервы» и «переутомление». А я сидела и смотрела в запотевшее окно, за которым протекала все та же, серая и равнодушная, городская ночь.
Прикоснулась языком к губам, в тщетной надежде уловить привкус ванили. Но губы были сухи и горьки.
– Что хоть приснилось? – загрохотала Лариса посудой.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов