“Жизнь налаживается. Покурю позже, или совсем не буду. Зачем?! Сначала душ. Освежусь, переоденусь, тогда решу, стоит ли вот так сразу, среди ночи, отправляться к морю. Рядом с отелем два бассейна с пресной водой, бары с напитками”.
Ополоснувшись, Даша вышла на балкон, за перилами которого простирался незнакомый экзотический мир.
Жадно вдохнув остывающий от дневного зноя воздух, насыщенный непривычными ароматами, она уловила запах мяса, которое явно готовили на углях, мгновенно испытав чувство острого голода.
Жизнь на территории отеля не прекращается даже ночью. Фоном была слышна музыка, голоса аниматоров, невдалеке сверкали разноцветные лазерные лучи.
“Наверняка, где-то можно поесть. Меня бы устроили… даже пара бутербродов и кофе, но лучше порция хорошо прожаренного мяса… под глоток коньяка. И что-нибудь солёненькое. Что-о-о… глупости какие-то, наверно нервы”.
И всё-таки, несмотря на мрачные мысли о настоящем и будущем, она была возбуждена неожиданными ощущениями предвкушения счастья.
“Глупости. Осмотрюсь, тогда видно будет. Купальник, однако, стоит надеть. И обязательно взять c собой полотенце”.
Дарья Егоровна сладко потянулась. Наверно чересчур энергично, потому, что испытала острую боль в плечевом суставе.
“Почувствовать себя живой бывает иногда чертовски приятно”.
Не давая себе отчёт, для чего именно, она собрала волосы в игривые хвостики, которые украсила кокетливыми бантиками.
Разложив одежду на покрывале широкой кровати, Даша придирчиво провела экспертную оценку обновлённого перед поездкой гардероба. Руки бессознательно потянулись к лёгкому полупрозрачному платью персикового цвета с глубоким вырезом на груди. В подобном наряде не стыдно появиться в ресторане, что не входило в сиюминутные планы.
“Танцы на сегодня отменяются. Одену что-нибудь лёгкое, например, короткий сарафан из мятого хлопка на тонких бретельках. Ноги у меня стройные, скрывать нечего. Украшения спрячу в сейф”.
Без супруга она приехала отдыхать впервые. Прежде даже в голову подобные эксперименты не могли прийти. Женщина без сопровождения мужчины – явная провокация.
Возраст, однако, внёс серьёзные коррективы в мировоззрение, в образ жизни, в ощущения себя в быстро меняющемся мире, и мира в себе.
Интимные отношения супругов с некоторых пор изменились, стали более сдержанными, если не сказать, бесстрастными.
Была ли она счастлива в браке?
Прежде Даша, не задумываясь, сказала бы – “да, да-да”, непременно сопроводив это восклицание темпераментной мимикой. Теперь этот вопрос поставил бы её в тупик. Ощущения благополучия, радости, счастья, при упоминании о муже, не вызывало больше выразительных чувственных эмоций.
Соколова не понимала, что происходит, никак не могла свыкнуться с мыслью о начале возрастных изменений, о том, что пора перестать искать смыслы существования в сентиментально возвышенных романтических отношениях, которые существенны, но не фатальны.
Да, она скучала без Вадима, но это скорее стало усвоенной за многолетнюю близость привычкой. Даже полноводные ручьи со временем мелеют, некоторых высыхают вовсе. Ей, по сути, повезло: семнадцать лет вместе, и ни одного эксцесса, заставившего ревновать.
Отношения выцвели, интимная близость стала рутинным, обыденным ритуалом, не перерастая в трепетно волнующее событие, питающее организм энергией счастья.
Кто знает, возможно, подобное происходит со всеми.
Тем не менее, Даша не могла смириться с явным чувственным отчуждением: ей не хватало тактильных ощущений, не доставало собственной востребованности и значимости.
“Почему Вадим позволил мне поехать на отдых одной, неужели больше не ценит, не ревнует меня?! Что если у него…“
Дарья села в кресло, закрыла глаза, безвольно опустила руки. Идти куда-либо расхотелось.
Женщина повторно заглянула в холодильник, достала минералку, выпила пару глотков коньяка, запила.
“Всё ли я знаю про жизнь мужа вне дома? Сомнительно. Недаром говорят, что в тихом омуте…”
Тёплый алкоголь слишком быстро вызвал опьянение.
Ощущение, что жизнь вошла в неправильное русло, пришло недавно. Прежде она никогда не задумывалась о совокупности смыслов интимного единения, о том, кто кому, и чего именно должен, хотя причин для беспокойства, как в любой семье, было достаточно: не в вакууме живём. Разве непонятно: если долго пристально вглядываться в бездну, бездна начнёт вглядываться в тебя.