Во дворе, огороженном пятиметровым оцинкованным забором и увенчанным спиралью-путанкой, ожидал конвой.
"Внутренние, так сказать, войска.- Мелькнула у нее в памяти Лехина шутка. - Да еще из внутренних органов. Прямо, загадка.
Однако работали они, нужно признать, споро. Выводили по-одному, слышались только короткие команды да редкое взлаивание сторожевых собак. Ольга шла последней. Во дворе, кроме пятерки конвоя, не было никого.
Спецназеры, сдав задержанных злодеев, ускакали праздновать "успешное задержание опасной банды".
В комнате приемки отобрали все вещи, обыскали. Не то, что грубо. Обыденно.В ходе осмотра у Ольги пару раз возникло горячее желание прекратить этот балаган. Она точно знала, что удержать ее не смогла бы вся опереточная ВОХРа, но удержало понимание. "Сбежать - не проблема. А что потом. Как выходить в море?
"Ждать, надо ждать". - Успокоила она себя.
Никаких обвинений, никаких объяснений. - Узнаете после. - Ответ обтекаемый и конкретный. Мол, отстань, мы и сами не при делах. Наше дело тебя принять, а что, почем, это в другое окошко.
Через час заселили. Камера оказалась вполне комфортабельной. По размеру, правда, чуть больше каюты на Ольгиной яхте, а вместо дуба и кожи - масляная краска и ржавое железо. Духота, это само собой. Маленький вентилятор не спасал. В пятиметровой каморке находилось человек пятнадцать.
Ольга, не знающая всех этих понятий, решила. "Люди везде люди, а если что не так, это их проблемы".
Она осмотрелась, поздоровалась в никуда и спросила, громко, но спокойно.- Кто здесь старший? Подскажите, как определиться.
Полог у ближней к решке кровати отодвинулся, и на бетонный пол спрыгнула огненно-рыжая девка с нахальными, слегка косящими глазами.
- Чего орешь? Не видишь, люди отдыхают. - Слегка подзагрузила она новенькую. - Первоход, что ли? Понятно. Чего предъявили?
- Молчат. - Нехотя ответила Ольга, не зная, стоит ли начать геноцид прямо сейчас или подождать развития событий.
Но девчонка добродушно кивнула: - Ты не шугайся, здесь почти все бытовые. Никто не "наедет". Спать будешь в третью смену, спроси там у кого. Объяснят. Ну, а если непонятки какие, меня Жанной звать, я, как бы сказать, тут "на-старшинку".
Ольга устроилась на краю койки, застеленной жестким одеялом, и задремала. Полудрему оборвал чей-то громкий голос.
- Ах ты, вобла сушеная. - Разорялся противный бас.Из редких печатных слов Ольга поняла, что кого-то обвиняют в воровстве. Она глянула в проход. Худенькая, одетая в выцветшую китайскую кофту, девчонка, пыталась отпихнуть наседавшую на нее бабу весом в центнер. Тетка умело таскала противницу за волосы, при этом не уставала сотрясать воздух перекатами виртуозного мата.
- Стоять. - Рявкнула из своего угла Жанна. Что за шум, что не поделили?
Бабища набрала в аршинную грудь воздух и затарахтела. - Эта тварь после меня спала, я под подушку спрятала, а проснулась, смотрю, нет. Точно. Крыса сперла. - Она вновь потянулась к голове оппонентки.
- Ну? - Глянула на девчонку разводящая.- Что скажешь?
Та оглянулась, словно ища защиты, и, наконец, произнесла.- Я не брала.
Видно было, девчонка боится громадной противницы и не в силах связно ответить на претензию.
- А это чего?- Громогласно объявила та, указывая пальцем на задний карман девчонкиных джинсов, откуда торчал кончик какого-то платка.
- Покажи. - Веско предложила судья.
В маленьком носовом платке оказались завернутые в сторублевую купюру сережки с тусклыми камешками.
"Вещь грошовая, но важен сам факт". - Поняла Ольга.
Тем временем Жанна, приняв решение, собралась оповестить о нем остальных.
- Погоди. - Приподнялась с места Ольга. - Сдается мне, наветом пахнет, - выбрала она литературное выражение. - Спроси-ка ты и у этой. - Кивнула она на "правдоискательницу". - Пусть честное слово даст. Ну, поклянется.
- А чего? Все четко, "доказуха" на кармане, чего тут выяснять? - Удивилась рыжая. - Хотя, не убудет.- Слышь, ты. Подтверждаешь предъяву? Под протокол забожись.
Толстуха зыркнула на Ольгу, но вступать в пререкания не посмела. Выпрямилась и произнесла. - Она у меня сережки сперла, чтоб я сдохла, коли вру.