– Ты ненавидишь футбол?
– Нет. Я люблю футбол и хочу играть. Вообще-то я хочу стать футбольным тренером в средней школе. Папа знает об этом, хотя не одобряет. Раньше я думал, что если буду играть, если и дальше буду притворяться… – он осекается и замолкает.
Я приехал сюда. Я начал этот разговор. И я смогу закончить эту фразу за моего брата.
– Тогда они примут тебя таким, какой ты есть?
Марк кивает.
– Да.
Мы оба молчим. В животе у меня всё сжимается и переворачивается, как будто я плыву на лодке, которая вот-вот пойдёт ко дну. У меня была идеальная жизнь, я наслаждался каждым днём. Два коротких слова Марка: «Я – гей» – перевернули мой мир вверх дном. Возможно, я понимаю, почему он уехал. Возможно – нет. Но в любом случае мой гнев никуда не делся, и раз уж я начал это дело, то закончу.
– Ты меня бросил.
– А что, по-твоему, мне оставалось делать? – с обидой отвечает он. – Я не могу изменить себя!
Мне нужно вскочить. Двигаться. Ударить что-нибудь. Швырнуть. Я встаю.
– Что тебе оставалось делать? Что угодно, только не бежать! Ты сказал, что раньше притворялся. Почему ты не захотел притворяться дальше? Или почему не захотел остаться и бороться, почему ты даже не попытался уговорить маму и отца разрешить тебе остаться?
Марк спокойно смотрит, как я меряю шагами его маленькую комнату. Потом откашливается.
– Когда-нибудь ты сам поймёшь, что отец и мать всю жизнь управляли и манипулировали нами. Ты увидишь, как они с самого детства заставляли нас верить в то, что их мечты – это наши мечты. Они контролировали каждый наш вздох. Попробуй ответить себе на один простой вопрос: ты знаешь, кто ты такой сам по себе, без мамы с папой?
Вчера за ужином мама сидела напротив Гвен и настойчиво просила меня ухаживать за ней весь вечер. Точно так же она попросила меня позаботиться о Гвен, когда мне было пятнадцать. После того первого ужина мама мягко посоветовала мне пригласить Гвен на свидание – я так и сделал.
Но бейсбол – это мой выбор. Моя жизнь. Так было всегда. Отец понимает эту игру. Именно поэтому он контролирует каждый шаг моей бейсбольной карьеры: тренеры, игры, лиги. Чёрт побери, ради меня он даже спорит с судьями! Он делает это всё только для меня!
Ведь правда же?
Забота родителей, их тревога, настойчивость – всё это делается только из любви ко мне. Но вчера они оба совершенно спокойно запретили мне встречаться с Бет, даже не поинтересовавшись моими чувствами к ней. Они просто приказали, не ожидая ничего, кроме послушания.
– Ты так мне дырку в ковре протрёшь, – говорит Марк.
Нет, Марк ошибается. Он должен ошибаться!
– Я хороший бейсболист.
Это так. Я лучший.
– Да, конечно. Отец всё сделал с умом. Он не заставлял нас заниматься тем спортом, к которому у нас нет способностей. Он не спеша присматривался к нам и выбрал для каждого тот вид спорта, в котором мы могли добиться успехов. Вопрос в другом: для кого ты играешь, Райан? Для себя или для отца?
Я застываю в тесном пространстве между дверью и койкой.
– О чём ты?
– Отец требует совершенства. Подумай над этим. Он хочет, чтобы всё выглядело идеально и все бы это видели. Мама такая же. Им обоим наплевать, что мы рвёмся на куски изнутри, главное – чтобы снаружи всё было красиво и все бы нам завидовали.
Все в Гровтоне считают маму и отца идеальной парой. Королева выпускного вечера вышла замуж за блестящего квотербека. Но за закрытыми дверьми нашего дома отец и мама ненавидят друг друга. До сих пор я думал, что это временно. Но теперь…
– Я многое понял, играя за команду университета, – продолжает Марк. – Поверь, все твои успехи в средней школе здесь не стоят ничего. Ты можешь быть лучшим бейсболистом в своей школе, в округе или даже штате, но когда ты поступаешь в университет, то оказываешься в компании пятидесяти других парней, которые ничем не хуже тебя. Более того, среди них будут те, кто сильнее тебя, быстрее и лучше, а играть тебе придётся против лучших команд. Короче, всё изменится, когда ты уедешь из Гровтона.
Когда я уеду из Гровтона. Перед этим нужно принять множество решений: профессиональный спорт или университет, литературный конкурс, стипендия.
– Зачем ты мне всё это говоришь?
– Я бы хотел, чтобы кто-то мне об этом рассказал, но вот до всего пришлось доходить самому. Ты не один, Рай.
– Нет, я один.
Глаза щиплет. Я быстро зажмуриваюсь и задерживаю дыхание. Марк уехал. Брак моих родителей разрушается, всё, что я знал и любил в жизни, превращается в прах.