Райан говорит так, как будто это легко! Как будто я могу снять с себя ответственность. Как будто можно так просто освободиться от цепей, которые душат меня на протяжении долгих лет.
– Я не могу.
Гнев и смятение исчезают с его лица, на их место приходит спокойная уверенность, которую до сих пор я видела у него только на питчерской горке.
– Я тебя не отпущу.
Я моргаю. Как будто он может меня остановить!
– Ты меня не отпустишь?
– Да, я тебя не отпущу. Ты моя, а я не проигрываю.
Он упирает руки в бока, и я узнаю в нём нахального парня из «Тако Белл», как будто велеть мне бросить родную мать на погибель ничем не отличается от того, чтобы попросить мой телефон.
– Это не игра, в которой можно выиграть или проиграть. В моей жизни есть обстоятельства, которые были предопределены задолго до моего рождения. В этом у меня нет выбора.
– Чушь собачья! Выбор есть у каждого, и я свой сделал. Ты никуда не уедешь.
Он говорит так уверенно, что часть меня готова ему поверить.
– Нет?
– Нет. Три месяца назад у тебя здесь не было корней, но сейчас они есть.
– Корни.
– Корни, – повторяет Райан. – Тебя предложили на роль королевы выпускного, ты стала хорошо учиться в школе. Мои друзья тебя любят. Ты сблизилась со Скоттом. У тебя есть лучшая подруга, Лейси.
Голова у меня идёт кругом, я едва могу дышать. Оказывается, я прижилась здесь, в Гровтоне. Я могу здесь жить. Мне нравится эта жизнь. Райан притягивает меня к себе. Он наклоняет голову, его пальцы прокладывают обжигающую дорожку по моей щеке.
– У тебя есть я.
Меня бросает в дрожь от того, как он это говорит. Я могла бы попытаться отгородиться стеной, но он смотрит так пристально, что становится понятно: и сквозь стену разглядит. Мы молчим. Тянутся бесконечные секунды. Губы Райана находятся в опасной близости от моих, но он не касается меня. Его тёплая рука лежит на моей щеке, его нос трётся о мою шею, и я судорожно хватаю ртом воздух, чтобы успокоить бешеный стук сердца.
Райан запускает пальцы в шлёвки на поясе моих джинсов и ведёт меня обратно в постель. Он берёт меня за руку, укладывает рядом с собой. Пояс его джинсов начинается прямо под косточками на его бёдрах, и я шумно сглатываю.
Я люблю его. Сегодня ночью я собиралась оставить ему память о себе. Я была уверена в себе, у меня всё было под контролем. Но моё сердце дало сбой. Я потеряла контроль. Потеряла уверенность. Моя рука дрожит, когда я дотрагиваюсь до голой груди Райана.
– Я хочу, чтобы ты доверяла мне.
Райан проводит рукой по моей руке, и я вся трепещу. Я чувствую его, и у меня нет никаких сомнений. Иногда ты просто знаешь, что стоишь на пороге великого события, которое запомнишь на всю жизнь. Вот такой момент сейчас настал для нас с Райаном. Я не соблазняю его. И он меня не соблазняет. Мы просто оба выбрали путь быть вместе.
Я набираю воздуха и тороплюсь выпалить заветные слова, пока не растеряла храбрость.
– Я тебе доверяю.
Только, пожалуйста, пожалуйста, не используй это против меня.
– Я тебя люблю, – шепчет он.
– Ты боишься? – спрашиваю я.
Потому что я боюсь. Ужасно. Раньше я волновалась, но не боялась. Но сейчас я дарю ему не воспоминания. Я дарю ему своё сердце.
– Я не хочу сделать тебе больно. Скажи, если что-то не так, и мы остановимся.
Райан проводит большим пальцем вдоль моей нижней губы. Рождает тепло, от которого тает страх.
Не в силах выдавить ни слова, я киваю. Медленно, мучительно медленно Райан приближает голову ко мне и накрывает моё тело своим. Его губы нежно прижимаются к моим, я жадно глотаю ртом воздух и на одном дыхании повторяю три заветных слова.
– Я тебя люблю.
Райан
Я никогда в жизни ни с кем не был так близок. Кожа к коже. Руки и ноги плотно переплетены. Бет лежит в моей постели, прильнув к моей груди, и медленно водит ноготками вверх и вниз по внутренней стороне моей руки.
Я снова целую её в макушку, вдыхаю сладкий аромат роз и борюсь с желанием закрыть глаза. Все мои мышцы спят, мысли лениво блуждают, но я хочу продлить эту минуту.
– Бет, я точно не сделал тебе больно?
Я уже спрашивал её об этом, но тревога всё равно точит меня изнутри. Бет взглядывает на меня из-под длинных тёмных ресниц.
– Всё нормально.
Мне становится ещё тревожней. Значит, от «всё прекрасно» мы перешли к «всё нормально»?
– Я сделал тебе больно? Скажи мне правду.
– Немножко саднит, но всё в порядке. Ты был совсем… – она умолкает.
Мучительный жар опаляет мои лицо и шею. Я был в ней совсем недолго.