– Пошёл ты!
Я отрываюсь от джипа. Какого чёрта? Ной с опаской ощупывает свою щёку, потом слегка наклоняет голову, как будто пытается справиться с напряжением.
– А я-то, грешным делом, уже почувствовал себя не при делах после твоего шоу там.
– Это ты во всём виноват! – визжит Бет. – Ты, твоя Эхо и ваша проклятая новая жизнь! Ты настроил Исайю против меня, потому что боишься быть настоящим! Ты хочешь быть насквозь фальшивым, как твоя подружка!
Татуированный – Исайя – берёт Бет за руку и оттаскивает её от Ноя. Чёрт возьми, нет. Не знаю, панк он или не панк, но, если девушка его ударит, мало ей не покажется, а парни никогда не должны поднимать руку на девушек. Мои пальцы сами собой сжимаются в кулак, я отрываюсь от джипа и иду к ним.
– Отойди от неё.
– Гровтон, – говорит Исайя, как будто меня тут нет, – дом твоего дяди – вот самое подходящее для тебя место.
Он машет рукой на юг, в противоположную сторону от Луисвилла, по направлению к дому:
– Тот мир может дать тебе то, чего никогда не смогу дать я. Не навсегда, Бет. Просто подожди до окончания школы.
– Если бы ты говорил правду, – рычит Бет, – то сдержал бы своё слово сейчас!
Мне кажется, будто тёмная тень окутывает Исайю, и я ускоряю шаг.
– Сказано тебе, оставь её в покое.
Моё сердце тяжело колотится в рёбра. Двое против одного. Плохой расклад, но я их сделаю.
– Не смей упрекать меня в этом, – отвечает Исайя, потом отрывает взгляд от Бет и смотрит на меня. – Тебя это не касается, чувак, так что отвали на хрен.
– Ещё как касается. Она приехала сюда со мной и уедет домой тоже со мной. Всё, что с ней происходит в этот отрезок времени, имеет самое непосредственное отношение ко мне.
Он разворачивается ко мне.
– Ты так говоришь, будто она твоя!
– Исайя, – шепчет Бет.
Нас разделяют всего два фута, но я делаю ещё один шаг вперёд, все мои мускулы готовы к драке.
– Она станет моей, как только ты тронешь её пальцем.
Он тоже шагает ко мне, теперь мы стоим нос к носу. Его лицо всего в дюйме от моего. Ярость волнами исходит от его тела.
– Она не твоя. Она моя, и мне не нравится то, как ты к ней относишься!
Маленькая рука протискивается между нами.
– Исайя, – говорит Бет, – хватит.
– Как я к ней отношусь? Мне не показалось, что она хочет остаться с тобой.
– Райан, прошу тебя, хватит.
Я никогда раньше не слышал, чтобы Бет о чём-то просила, мне очень хочется взглянуть на неё и убедиться в том, что эти невозможные слова в самом деле слетели с её губ, но я не решаюсь. Я не свожу глаз с придурка, стоящего передо мной.
Он растягивает губы в кривой безумной улыбке.
– А ты вообразил, что она хочет быть с тобой? Ты так решил, да? Думаешь, ты тот, кто ей нужен, потому что издеваешься над ней в школе? Потому что выбалтываешь её секреты? Потому что унижаешь её? Думаешь, ей нужен парень, который доводит её до слёз?
– Исайя! – орёт Бет.
Его рука отлетает назад, моя – тоже. Но тут крупная фигура вырастает слева от меня, и вместо удара, который я уже приготовился принять, Исайя отлетает к машине. Ной заталкивает его внутрь.
– Хорош, бро.
– Как ты мог?
Я приготовился встретить немигающий осуждающий взгляд Бет, но она смотрит не на меня, а на Исайю. Всё её тело бьёт крупная дрожь, она судорожно растирает правой кистью свою левую руку. Трёт, трёт и трёт.
– Как ты мог проболтаться ему?
Исайя моргает, гнев мгновенно оставляет его.
– Бет…
Она бегом бросается к моему джипу.
– Едем отсюда!
Меня не нужно просить дважды. Я вставляю ключ в зажигание, захлопываю дверь и вылетаю с парковки. Вырулив на шоссе, пристёгиваю ремень безопасности и вижу, как Бет прислоняется головой к пассажирскому окну.
Я раздуваю в себе прежний гнев, я хочу обвинить её во всём. Это она сбежала от меня. Это она предпочла провести время с этими парнями. Но я не могу думать ни о чём, кроме упрёка, который только что бросил мне Исайя.
Я довел её до слёз.
Бет
Жить – это значит лежать прикованной ко дну мелкого пруда с открытыми глазами и без глотка воздуха. Я вижу мелькающие картины света и счастья, я даже слышу отдалённый смех, но это всё там, наверху, а я лежу на дне, корчась от удушья. Если смерть – противоположность жизни, то я надеюсь, что умереть – это как всплыть.
Я ещё никогда не ссорилась так страшно с Ноем и Исайей. Я никогда не думала, что Исайя может меня предать, но он это сделал. Я доверяла своему лучшему другу свои тайны – тайны, которые не рассказывала ни единой живой душе. Он знает о моём отце, он знает о моей матери, он знает, сколько раз мужчины били меня наотмашь по лицу… Он знает, как мне больно из-за того, что Райан предлагает мне дружбу, а я понимаю, что это только игра.