Мой брат – гей, он уехал навсегда и больше никогда не вернётся. Мой отец делает вид, будто у него никогда не было старшего сына. Моя мать несчастна. Мои родители – люди, когда-то обожавшие друг друга, – замкнулись в ненависти.
Я долго еду вдоль ручья, выискивая брод. Хватит, сегодня я достаточно мучил Бет. Всей этой поездкой. Своим присутствием. Исайя сказал, что я доводил её до слёз. Я до боли сжимаю пальцы на руле. Бет права: я придурок.
Ладно, сейчас я отвезу её домой, а потом вернусь к себе. И напьюсь. В одиночку. Возможно, алкоголь не отменит случившееся, но, по крайней мере, поможет забыть о нём на несколько часов.
Когда шум ручья сменяется тихим журчанием, я резко выворачиваю руль влево. Мы переезжаем ручей почти посуху, но, как только оказываемся на другом берегу, я сразу понимаю, что влип. Проклятая грязь.
Её слишком много. И она очень глубокая. Я выжимаю газ и до отказа выкручиваю руль вправо в попытке дотянуть передними колёсами до твёрдой земли прежде, чем задние намертво увязнут, но уже слишком поздно. Задние колёса громко воют и кладут конец всем моим стараниям.
– Твою мать! – я с досадой хлопаю рукой по рулю.
Я знаю, что чем больше буду дёргаться, тем сильнее увязну, поэтому выключаю двигатель. Всё, я попал. Срываю с головы бейсболку, швыряю её на пол. Отличный итог вечера – я в полном дерьме, по уши.
Нога по щиколотку погружается в грязь. Несомненно, Бет найдёт самые выразительные слова, когда я скажу ей, что добираться домой придётся пешком. Чёртова грязь ведёт себя как медленно застывающий цемент, идти почти невозможно. Джинсы шлёпают по грязи, натирают ногу, но я не позволю Бет окунуться в эту грязь.
Я не был джентльменом по отношению к ней. Скорее, наоборот. Впрочем, её чересчур яркая индивидуальность не слишком облегчала мою задачу. Я открываю дверь и протягиваю руки.
– Иди сюда.
Она непонимающе морщит лоб.
– Что?
– Я перенесу тебя через грязь.
Она недоверчиво вздёргивает бровь.
– Представление окончено, бейсболист. Тебе больше не нужно притворяться.
Но сейчас я не в настроении выслушивать её подколки и возражения, поэтому просто подхватываю её под коленки и поднимаю с кресла. По крайней мере, она не будет всю дорогу пилить меня за то, что я угробил её ботинки.
– Погоди!
Бет выкручивается у меня из рук и лезет обратно в джип.
Неужели она не может позволить мне сделать хоть что-нибудь хорошее?
– Чёрт побери, Бет, дай же мне помочь!
Она пропускает мои слова мимо ушей и роется под пассажирским сиденьем. Майка на её спине задирается, обнажая гладкую кожу и цепочку китайских иероглифов, вьющуюся вдоль позвоночника. Я скольжу глазами вниз по строчке до того места, где она исчезает под джинсами. К сожалению, Бет слишком быстро снова устраивается у меня на руках, прижимая к груди две упаковки пива по шесть банок каждая.
Я перевожу глаза с пива на Бет. Она пожимает плечами.
– Шести может не хватить.
Для меня более чем достаточно. Сегодня мне не нужен собутыльник, но даже если бы он мне вдруг понадобился, я бы выбрал точно не Бет. Я ногой закрываю дверь и бреду через грязь. Бет лёгкая. Фунтов сто, не больше. Ну, сто пять, если мокрая.
– Тебе просто нравится меня щупать, – говорит она.
Я подбрасываю её, чтобы заткнулась. Пивные банки весело клацают, когда она перехватывает их, чтобы не уронить. Встряска не заткнула Бет, зато теперь её голова оказалась близко к моей. Я смотрю прямо перед собой, стараясь не думать о нежном запахе роз, плывущем от её волос.
– Тебе просто нравится меня щупать. Ты бы мог уже сто лет назад поставить меня!
Я так глубоко ушёл в свои мысли, что не заметил, как мы добрались до участка её дяди.
– Извини.
Я ставлю Бет на ноги, забираю у неё из рук обе упаковки и поворачиваю к её дому. Насчёт алкоголя Скотт выразился предельно ясно, только что не развесил вдоль дороги плакаты, напоминающие, что «спиртное категорически исключается».
К счастью для Бет, я ехал вдоль ручья в сторону участка Скотта. Иначе дорога домой превратилась бы в сущий ад – для неё. Что-то мне подсказывает, что Бет не слишком любит природу.
Она держится в нескольких шагах позади меня, и я рад идти в тишине. Осенние сверчки стрекочут в траве, ветерок шелестит в листве деревьев. Сразу за следующим холмом начинается выгон Скотта и его амбар. Ветка громко хрустит за моей спиной, Бет торопливо подбегает ко мне.
– Куда мы идём?
– Я отвожу тебя домой.
Она несильно хватает меня за предплечье.
– Чёрта с два!
Я останавливаюсь, но не потому, что она меня удержала, а потому что меня вдруг развеселила её попытка остановить меня силой.