— Нет. Он когда возбуждается, начинает похрюкивать, и в какой-то момент он так явно хрюкнул, что я не выдержала и, не задумываясь, его передразнила. — Мое лицо залила краска, Вика поперхнулась шоколадкой и засмеялась в голос.
— Ты хрюкнула в ответ? — спросила она заикаясь.
Я кивнула.
— Хрюкнула и еще так визгливо добавила: «Уи-и-и». — У подруги на глазах выступили слезы, и она сама начала хрюкать, я ее поддержала, и мы хохотали до боли в животе. — Кажется, мы больше не вместе, он меня избегает, — добавила я, как приступ смеха сошел.
— Неудивительно.
— Вика, только не хрюкни при нем, ладно? — умоляла я.
Подруга залилась с новой силой, представив эту картину, а я ее поддержала.
— Девчат, имейте совесть, третий час, а у меня завтра зачет. — В дверном проеме торчало заспанное лицо Светки Поповой из соседней комнаты.
— Извини, Свет, мы уже ложимся, — заверила я.
Вика многозначительно поболтала перед лицом содержимым бутылки, там оставалось еще на пару глотков.
— Наливай, у меня завтра нет зачета. — Я подставила кружку.
Мы допили и, морщась, доели шоколадку. И продолжали разговор шепотом:
— Осталось найти тех, кто нам поможет с проблемой, — произнесла я.
— Ну-у-у, это не проблема, любого бери, да веди под белы рученьки. — Вика выкинула бутылку и убрала чашки со стола.
— Я не хочу любого…
— Да-да, прынца хочу! — передразнила она.
Мы тихо пробрались в душевые и чистили зубы, Подруга периодически похрюкивала и, заливалась пьяным смехом, закрывая ладошкой себе рот, но акустика была такая, что через пару минут, на нас орали не только Попова, но и девчонки из четыреста тринадцатой.
Конец учебного года не принес нам желаемого результата, и мы с Викой договорились, что за лето нужно успеть!
Глава 5
Ева
***
Поздно вечером в беседке я листала очередной роман. Интересно, а когда у меня заведутся те самые бабочки в животе, или они уже там есть, и их надо разбудить? Мой скромный опыт не мог подсказать. Все время уходило на учебу, а когда появлялся парень, то я не чувствовала того, что описано в книге.
Перевернув страницу, я с интересом читала о том, как героиня не может совладать с собой и ее ноги подгибаются в коленях, не выдержав напор ласк. Я громко хмыкнула. Завтра погуглю про фригидность.
Вернуться к чтению у меня не получилось. А, может, дело не во мне? Эта мысль никогда не посещала, а теперь настырно заняла позицию в голове. Опыт скромен, я бы сказала, минимален. Влад и Олег со своими похрюкиваниями — это все, с чем я знакома. Успокоив себя этой мыслью, я оставила книгу на столе. Дочитаю завтра.
Я неслышно вошла в дом и легла в кровать. Вторую неделю на улице стояла аномальная жара. Я вертелась в кровати и никак не могла провалиться в сон, постель липла к телу. Открыла окно настежь, убрала подушку и раскинула конечности. Голова заработала с новой силой. Из мыслей вырвали блеск мигалок и шум подъезжающей машины.
Я присела на подоконник, стараясь рассмотреть происходящее. Скорая остановилась около дома Киселевых, врач быстро прошмыгнул во двор, кажется, я его помню, когда-то он сбивал мне высокую температуру.
Через десять минут мужчина выбежал обратно и позвал водителя, который схватил носилки. На улицу вынесли бабу Любу. Тетя Вера и Дядя Женя суетились, стараясь помочь.
Скорая включила мигалки и быстро проехала по дороге.
В душе поселилось волнение: просто так не госпитализируют. Я проследила взглядом за удаляющимися огнями задних фар и поняла, что уснуть точно не удастся. Взяла телефон в руки написать Киселеву, что его бабушка в больнице, только что я ему скажу? Сама ничего толком не знаю. Вернулась в беседку и села за книгу.
Утром бабушка меня так и застала — полулежа в кресле с книгой на груди. Болела спина и шея, я с трудом поднялась и поплелась в душ.
— Бабуль, я ночью видела, как твою подругу скорая увезла, — сонно пробормотала я.
— Да ты что? Схожу, узнаю. А ты что в беседке спала? — отозвалась она.
— Жара ужасная в комнате, ба.
Я привела себя в порядок, накормила постояльцев и поплелась на пляж с корзиной. К одиннадцати утра стояло невыносимое пекло, практически все отдыхающие разошлись, и я спешила домой.
Бабушка с тетей Верой находились в нашей беседке, они молча смахивали слезы.
— Бабуль? — Я медленно подошла. — Теть Вер? — Вопросительно смотрела.