Женщина подняла на меня заплаканные глаза.
— Моя мама умерла, не выдержало сердце, — ответила она. — Сказали, такая жара опасна для пожилых. — Похлопала рядом с собой по скамейке.
Я присела и не знала, что сказать. В голове кружилась стандартная фраза для подобных случаев:
— Соболезную, теть Вер.
— Ничего, Верочка, она хорошо пожила. Семьдесят шесть лет! — храбрилась ба. — И детки у нее хорошие, и внуки…
— Спасибо, теть Ась, — отозвалась тетя Вера.
В этот день я больше не ходила на пляж и занималась домом. Бабушка все время проводила у соседей, помогала готовиться к похоронам.
Вечером, когда уже все разошлись, я с облегчением вытянула ноги, развалившись в кресле. Киселев появился из темноты, прошел и устало сел рядом. Время было ближе к полуночи, а жара не спадала.
Я первая повернула к мужчине голову.
— Ты приехал, — слабо улыбнулась ему. — Лёнь, я так тебе сочувствую, очень жаль... Я не знаю, что еще можно сказать в таких случаях.
— Ты все правильно сказала. Я пришел поздороваться. — Он грустно улыбнулся, растрепал мне волосы и отвернулся. Движения были нервными и резкими. — Ладно, я пошел спать. Завтра долгий день.
Утро наступило удивительно быстро, если учесть, что уснуть удалось лишь к рассвету.
Бабушка на кухне гремела кружками и, судя по стоявшему запаху в помещении, она недавно выпила корвалол.
Я поправила воротник ее темного платья.
— Идем? — спросила.
К назначенному времени собрались родственники и соседи. Я придерживала бабушку за локоть, и мы последовали за процессией. Лёня шел впереди, с тетей Верой. Ухватившись за его спину, как за маяк, я старалась не смотреть по сторонам, было такое удушающее ощущение, что своих эмоций хватало с лихвой, не было желания видеть чужие. Бабушка держала себя в руках и только по возвращении домой дала слабину. Мы разошлись по своим комнатам, я периодически заглядывала к ба, мало ли. Но она листала фотографии и что-то шептала себе под нос.
Ужинали мы в тишине, поглядывая на экран телевизора, где шел концерт российских исполнителей.
— Ев, выключи их ради Христа, смотреть тошно…
Я была только рада, скачки певца по сцене откровенно раздражали.
— Ба, ты ложись, я уберу.
Бабушка молча кивнула и ушла к себе. А меня первый раз за трое суток настигла усталость. Закончив на кухне, я упала на кровать и провалилась в сон.
— Е-е-ев, Ева-а-а. — Я отмахнулась от голоса и перевернулась на живот. — Евка! — рявкнул голос.
Я подскочила на кровати и огляделась. На подоконнике сидел Киселев.
— Что случилось? — спросила я, приподнимаясь на локтях.
— Можно я у тебя побуду? Не могу там находиться.
— Да, конечно, — мой язык сонно заплетался.
Лёня спрыгнул с подоконника и лег на пол рядом с моей кроватью.
— Приехали тетки, — сказал он со злостью.
Пришлось встать.
Я перешагнула через Киселева, открыла шкаф и достала толстое одеяло и подушку.
— Давай постелю, жестко же.
— Спасибо, сам. — Он парой движений справился с одеялом и кинул сверху подушку.
— И что тетки? — спросила я, чуть свесив голову с кровати.
— А, как и полагается любящим детям, делят наследство. У них не хватило терпения завести этот разговор хотя бы завтра. — Он тяжело дышал и ругался себе под нос. — Если бы не мать, выставил бы их к чертям собачьим. Вспоминали о бабушке раз в год. — Я молча слушала и не знала, как поддержать. — Ты представляешь, они еще в дороге все распределили. Так и с матери требуют денег за дом!
— И что делать?
— Да ничего, собью цену и отдам, пусть подавятся. Как бы не поубивать их за эту неделю. Собрались вещи помочь разобрать… Так бы и сказали, что боятся, вдруг мимо них, что ценное пройдет.
Я протянула руку и погладила Киселева по волосам.
— Успокойся, все хорошо будет, — пообещала я.
Глажу взрослого мужчину, как ребенка. Разозлится, только хуже будет… Я отдернула руку.