Киселев хмыкнул и тихо спросил:
— Можно я у тебя переночую? Там я точно не усну.
— Можно.
— Спасибо. — Он повернулся ко мне спиной. — Спокойной ночи.
— И тебе.
Я проснулась от лучей солнца, которые достигли моего окна. А это означало, что сейчас ближе к полудню.
На полу свернутое одеяло, увенчанное подушкой. Не приснилось…
Меня бросило в холодный пот. Бабушка не приходила меня будить. Не одеваясь, я вылетела из спальни.
Ба сидела за столом и чистила картошку.
— Ты чего меня не разбудила? — я старалась скрыть волнение в голосе.
— А зачем? Нам всем надо отдохнуть.
А дальше дни ничем не отличались от обычных. Вот так, человек ушел, и все продолжается уже без него.
Ночью Киселев залезал в окно, бесшумно расстилал одеяло и ложился спать, прошептав: «Спокойной ночи». Я что-то бурчала в ответ.
— Ев, — услышала как-то сквозь сон.
— М-м-м?
— Пойдем завтра на море? — спросил Киселев.
— Угу.
***
Киселев пришел за мной ближе к вечеру. Как нормальный человек — через дверь.
— Привет, баб Ась, Евка у себя? — я услышала его голос.
В этот момент я вспомнила, что мы договорились пойти искупаться. Я схватила сумку и начала закидывать вещи: полотенце, крем, очки.
— Привет-привет, внучок… — от бабушкиного тона я замерла на месте. — А что не через окно, а? — после этих слов я уже не дышала, кажется, сейчас начнется смертоубийство.
Скача на одной ноге, я надевала плавки.
— Не в моем возрасте по окнам лазить, баб Ась, — отшутился Киселев.
Я уже застегивала верх купальника.
— Ты-то дурачком не прикидывайся. Думаешь, я поверю, что Ева у меня храпеть начала, как пьяный прапорщик?
Да?! Храпит? За десять дней ни разу не проснулась от храпа. Я справилась с застежкой, и пока бабушка не превратилась в разъяренного ковбоя с хлесткой плетью в виде полотенца, вылетела из своей комнаты.
— Бабуль, мы купаться! — Я схватила Лёню за руку и потащила к выходу. Он не упирался и послушно следовал за мной.
— Слушай, да она у тебя партизан, — тихо произнес Киселев.
— Скорее, разведчик.
Мы быстро спускались к морю, опасливо кидая взгляды назад. Не сговариваясь, прошли в конец пляжа и только тогда расслабились.
— Тетки уехали? — спросила я.
Лёня ни разу не поднимал эту тему с первого разговора.
— Ага, только давай не будем о них. У меня от отпуска осталось три дня, хочу провести их приятно. — Расстелив покрывало и бросив вещи, он протянул мне руку. — Идем купаться. Поныряем.
Подхватив на руки, Киселев занес меня на глубину и бросил в воду. Я, возмущенно барахтаясь, ругалась на чем свет стоит, с трудом выплыла, отплевываясь от соленого привкуса во рту.
— Евчик, ты вообще растешь? — Киселев смотрел на меня сверху вниз, а я гордо задрала голову. — Сколько в тебе?
— Неприлично спрашивать такие вещи, — ворчала я, приводя себя в порядок. Купальник забился в самые интересные места.
— Это возраст неприлично спрашивать, — смеялся он, глядя на меня, присел в воду и, работая руками, держался на плаву. — Метр шестьдесят?
— Шестьдесят два. — Окунувшись с головой, я привела волосы в порядок. — И хочу тебя огорчить, расти я уже вряд ли буду, если только в ширину.
— А с чего я должен огорчаться, мне и так нравится. — Он нарезал круги, словно акула, загоняющая свою жертву. По крайней мере, в мультиках именно так и показывали. Повернулся ко мне спиной и произнес: — Ну, залазь на плечи. Проверим, стала ты грациозней или нет.
Мои губы сами надулись в обиде, я окатила водой спину Киселева и нетвердой, но решительной походкой зашагала к берегу. У волн были свои планы — меня затянуло обратно. И я безуспешно боролась со стихией под злорадный смех.
— Ладно, буду прыгать, — согласилась я.
Выбора мне не оставили: выйти на берег не получалось, а просто так бултыхаться в воде — скучно. Забравшись на плечи, я отметила про себя, что тело Киселева стало более жестким, с явно очерченными мускулами на спине, руках и груди. А вот грации во мне не прибавилось ни на грамм. С визгом я неуклюже шлепнулась в воду. В сентябре запишусь на какую-нибудь гимнастику, честное слово!
— Ох, Евлампий, ты безнадежна, — Киселев смеялся и вытаскивал меня на берег. — Надо запомнить — прыжки в воду не твое!
— Я это и так знала, ты мне выбора не дал.
— А теперь даю, вино или самогон дяди Гриши?
— Что? — я рассмеялась на предложение. — И как часто ты соблазняешь девушек с помощью дяди Гришиного самогона?