Воистину, умрем, и лист не упадет с дерева. Так говорила бабушка следователя, слова ее в детстве не имели значения, казались абсурдными, но став взрослым, Путилин не только понял, но и глубоко прочувствовал их смысл.
Каждый день умирают люди. Чья - то смерть ожидаема, но от этого не менее скорбна, чья-то внезапна, и обрушивается обухом на головы близких. Но что бы не происходило, жизнь идет своим чередом. Все так — же ходят трамваи, щебечут птицы, люди спешат на работу и в школы, все так — же смеются те, кого горе не коснулось. Даже если это очень страшное горе. Даже если чьего-то близкого человека похитил маньяк, пытает, затачивает поострее ножи, желая освежевать, лист не упадет с дерева.
Мужчина тряхнул головой, скинул наваждение, провел рукой по соломенного цвета отросшим волосам. А что если попробовать? Идея конечно, сыра, но вдруг?
- Игорь( следователь выглянул из кабинета и обратился к клевавшему носом оперу) - узнай пожалуйста, Сережа не боится собак?
- Никак нет, товарищ подполковник. Мать его говорила, что у них жила овчарка, да померла, когда сын отправился во второй класс. Пацан ее обожал.
Широко распахнув окно, милиционер закричал :
- Леша, Леша!
Кинолог оглянулся, задрал голову, и, широко улыбаясь, заорал в ответ:
- Путилин, ты что, озверел?
- Леша, друг, спаситель мой! Поднимись пожалуйста!
Спустя сорок минут, следователь по особо важным делам стоял в одном из больничных коридоров, гладил большую умную собаку по голове. Владимир, переживший несколько перестрелок, нападений, драк при задержании, работавший с террористами, маньяками, главарями преступного мира, набирался смелости, для того, чтобы подойти к матери, едва не потерявшей единственного ребенка. К матери, чей сын чудом не стал жертвой безумных каннибалов.
Женщина сидела у двери в палату, и , казалось, спала.
- Здравствуйте.
Путилин подошел вплотную и сел на корточки, собака примостилась рядом с ним.
- Снова милиция? Сколько можно? Ваши прошлые воротилы так говорили с моим ребенком, будто он - их главный подозреваемый! Сереже сейчас колют сильнейшие антидепрессанты, чтобы он мог избавиться, забыть этот кошмар! И пропал его любимый учитель. Наталья, начавшая с претензий закончила тихо, бессильно плача.
Следователь тихо накрыл ее ледяную дрожащую руку своей большой и теплой ладонью, в его мягких коричневых глазах плескались безграничная жалость и скорбь:
- Я прошу у вас прощения за работу моих коллег, то, как они обращались с вами и вашим сыном, неприемлемо, порочит звание и профессию милиционера. Мы нужны чтобы помогать людям, защищать, а не пугать. Я уже сделал дознавателю выговор, и поверьте, если подобное повторится, в органах придурку не работать.
Позвольте мне зайти к вашему мальчику, обещаю, буду предельно мягок, и не задам ни единого вопроса касаемо произошедшего. Если захочет, расскажет сам, или сделает это, когда будет готов, если будет готов.
Я умоляю вас, позвольте помочь. Видите, я привел собаку, он спас множество человеческих жизней, помогал находить людей под завалами во время землетрясений и отлично ладит с детьми.
Если бы вы мне только позволили и что-то вышло, может быть это помогло бы пролить хоть каплю света на место нахождения Евгения Штольца. Может быть у нас появился бы шанс спасти его.
Наталья Аверьянова смахнула подступившие слезы, высоко подняла голову, прищурилась от яркого света больничных ламп, чтобы не разреветься в голос.
- Идите, но если что-то пойдет не так, это будет на вашей совести. Вижу, вы человек, который слышит ее.
Сережа лежал на больничной койке прижавшись худыми коленями к стене. Мальчику снился тревожный сон, иногда тело сотрясала пробегающая судорога.
Сердце следователя болезненно сжалось и начало биться быстрее. Детям в аду не место, они не должны переживать такое, сталкиваться с подобным. В палате было светло, свет проникал сквозь два больших окна, но если закрыть глаза и посмотреть душой, как говорил шаман, становилось понятно, что помещение наполнено тенями. Тени клубились у изголовья койки, опутывали ноги, проникали в голову. Огромная черная пиявка, состоящая из темного дыма, присосалась к Сережиному уху, нашептывала что-то жуткое, сводящее ребенка с ума и медикаменты, назначенные психиатром, не помогали.
Внезапно служебная собака глухо зарычала и пиявка, свернулась, а затем и растворилась вовсе.
- Ай да пес, ай да молодец!