Железная дверь тяжело ударяется по бетону, слышны торопливые шаги. Что-то металлическое падает, с грохотом катится по полу.
- Макс, включи свет! Макс, я ничего не вижу.
Тусклым светлячком загорается бледно — желтая лампа под потолком. Эльвира хватает ведро, собирает развалившееся по грязному полу соленое мясо. Сегодня торговля не была удачной: получилось продать всего четыре килограмма, да еще та странная тетка увязалась, порвала тулуп. Придется место сбыта менять...
- Спроси свою подельницу, она знает!
- Вра, поди сюда!
Женщина, едва скрывая дрожь, подходит к бледному, покрытому крупными каплями пота Измайлову:
- Прости...я не смогла продать много.
- Дьявол с ним!
Максим касается Элиной руки, тянет девушку на себя, принюхивается, втягивает воздух, как наркоман, или изголодавшийся по кислороду шахтер. Сознание снова двоится, мужчина начинает говорить с собой:
- О, этот аромат! Как дуре повезло, я выслежу женщину, схватившую ее за руку. Здесь остался запах, такой мощный и терпкий, будто старое вино, много лет хранившееся в дубовой бочке!
- Конечно выследишь, и приведешь к господину!
- Нет! Она будет моей! Не дам никому, добыча...
Глаза безумца ярко блестят, зверский оскал выдал бы шизофреника, да вот беда: с психиатрической точки зрения мужчина абсолютно и неоспоримо здоров.
- Господин требует ее!
- Мне все равно, что там требует твой господин! Плевать! Я найду эту вкусно пахнущую тетку, выпью ее кровь по капле, а потом съем сердце.
Измайлов катается по полу, дерет на себе волосы, бьет кулаками в грудь и голову. Которая личность, сидящая в его сознании окажется сильнее? Которая победит?
33
Щелчок затвора камеры выводит Путилина из дремотного состояния, мужчина в ожидании бригады экспертов уснул, прислонившись к березе.
- Кто здесь? Кто меня сфотографировал? Степкин! Никого не пускай!
Быстрой лисицей уносился вперед парень, черная куртка мелькала среди стволов деревьев. Следователь по особо важным стремительно мчался следом, дважды споткнулся, но устоял, сказывалась навалившаяся усталость. В глухой тишине осеннего леса мужчина нагнал наглеца, схватил за рукав, развернул к себе лицом.
- Девушка?! Кто вы?
Немного помявшись, тощее создание вытащило красные корочки журналиста:
- Пресса.
- Разрешение на съемку?
- Его нет
- Отдайте камеру
- Не имеете права!
- Имею. Живо. Камеру. Здесь проводится поисковая операция. Как вы вообще тут оказались?
Журналистка молчит, лишь шелест оставшихся листьев аккомпанирует Путилину.
- Вот так — то лучше. А теперь идите, девушка.
Подполковник вытащил отснятую пленку и засунул ее себе в карман. Вторую камеру, снимающую беззвучно, мужчина попросту не заметил, а природная галантность и вера в людей не позволила без ордера обыскать сотрудницу газеты.
С
пустя несколько часов уставший, замерзший, голодный милиционер поднимался по широкой лестнице на четвертый этаж управления милиции, в свой кабинет. Одно радовало: Мунхэ благополучно доставлен в больницу, на рентген. Вечером Владимир заберет друга, привезет домой, поселит в пустующей комнате. Товарищей ждут долгие беседы и, возможно, немного чудной кедровой настойки. А сейчас, сейчас бумажная волокита. Проведенная операция не принесла плодов, которых ждал Путилин, а это значит, что маньяк, серийник, продолжает гулять на свободе и никто, абсолютно никто в этом городе, не находится в безопасности. Может и следовало посотрудничать с прессой, дать газетчикам материал, предупредить гражданских?
Дверь в кабинет не заперта, слышны приглушенные голоса.
- Вот и он! Позвольте представить, следователь по особо важным делам, Путилин. Владимир Иванович.
Присутствие генерала Мурсалимова в управлении, да еще и вне его собственной приемной, настораживало.
Второй мужчина, лет пятидесяти, стоящий у окна, одетый сплошь в черное, обернулся. Бледное интеллигентное лицо, остро заточенные скулы, высокий лоб, выдавали человека образованного, умного.
- С кем честь имею? - подполковник протягивает руку и собеседник с готовностью пожимает ее. В глазах брюнета появляется искра надежды, но тут — же гаснет.
- Штольц Семен Яковлевич.
Отец пропавшего учителя.. Знакомый генерала, понятно.
О Семье Штольц в городе ползли сплетни— самого разного толка, но ни одна из них так и не нашла подтверждения. Прекрасная, любящая семья, занимающаяся благотворительностью, строящая детские пансионы и дома престарелых, щедрые меценаты — на публике, правящая верхушка мафии едва — ли не всего континента, учинители кровавых расправ, контролирующие наркотрафик, нелегальные поставки оружия — в действительности. Несколько раз, в работе, Путилин выходил на след семьи Штольц, и ровно столько же раз получал приказ след этот оставить. Единственным громким, освещенным в прессе событием, касавшимся семьи, стало известие о том, что единственный сын Семена Яковлевича, наследник домов, пароходов, заводов и проч. от наследства своего отказался, выбрав жизненный путь простого учителя средней школы. Оба родителя, являясь людьми умными, на ребенка давить не стали, решив, наиграется и вернется, и, напротив, всячески сына в его решении поддерживали.