- Володя, господин Штольц предложил помощь следствию, обсуди. Информацию попросит — предоставишь, в пределах разумного, конечно — же. Ну, ну, вижу, насупился! Не переживай, Сема, человек — свой, добрая половина слухов о его деятельности — пущены им-же. В общем так, ребятки, я вас оставлю, некогда.
Когда белая дубовая дверь закрылась за генералом, Штольц подошел к Путилину и вновь протянул белую ледяную руку.
- Генерал — мой армейский товарищ.
Глаза полезли у следователя на лоб, такого поворота мужчина точно не ожидал, понятно, что у всех есть армейские друзья, сослуживцы, даже у генералов, что подобные знакомства есть у бандита, резидента другого государства — стало открытием.
Владимир налил воды в два стакана, один залпом осушил, второй протянул собеседнику. Несчастный отец поник, кисти его рук дрожали. Семен отвернулся, поднял глаза к потолку, не позволяя злым слезам вытечь. Его не должны видеть слабым.
- Я пришел к вам, как родитель, потерявший самое дорогое, что у него есть, как родитель, который может немного больше остальных. Если вам известно хоть что-то о судьбе, месте нахождения моего мальчика (слезы все же катились по щекам) прошу, не молчите. Любая информация, предположение, зацепка, дурной сон, все, что угодно.
Мужчина вымученно улыбнулся, облокотился на спинку стула.
Владимир осушил залпом второй стакан воды, его собеседник не притронулся и к первому.
- Семен Яковлевич, видит Бог, я бы очень хотел помочь. К сожалению, никаких следов во время проведенной сегодня операции следствие не нашло.
- Я понял. Если потребуется моя помощь, любого рода, в чем угодно, обращайтесь ко мне, поверьте, мне многое доступно.
Штольц сел на край стола, закрыл лицо руками, по плечам мужчины пробежала судорога.
- Я имел наглость записать свой телефон в записную книжку, на вашем столе. Это личный номер. Моя жена, Берта, угасает, почти ничего не ест, спит пару часов в день, не отходит от телефона. Знаете, как бывает, у человека все есть, но ему ничего не нужно. Самая большая ценность для меня — семья. Когда Женя пропал.
Судорога исказила лицо мужчины , Владимир подошел к столу, взял нового знакомца за руку, крепко пожал слишком хрупкую для мужчины ладонь своими ручищами:
- Семен, я и мои люди делаем все возможное. И, не смотря на это, вы должны понимать: чем больше проходит времени, тем меньше шансов найти вашего сына живым.
- Знаю. Имел дело с похищениями по долгу службы. Нет, что вы, это не то, о чем можно подумать. Большую часть жизни я честно трудился на государство — работал в одной из секретных, приближенных к правительству организаций, можно сказать, ваш коллега. Правило двадцати четырех часов действует везде. Если за сутки никто не попросил выкуп, заложник — мертв. Я пустил своих псов по следу сразу-же, но и они не нашли ничего.
- Был кусок черной ткани, отдал криминалистам. Постойте. Вы можете опознать куртку сына?
- У мальчика много вещей, Берта заваливала его подарками, большую часть из них я помню.
- Сейчас принесу.
Вернувшийся спустя несколько минут Путилин протянул Штольцу тщательно запечатанный пластиковый пакет, в котором находился кусок черной болониевой ткани.
Крупные капли слез упали на бетонный пол. Семен Яковлевич сгорбился, постарел. Исчезли стать, угроза и достоинство.
- Да. Это часть Жениной куртки. Определенно. Видите вышитую эмблему Э.Д? Ручная работа. Володя, любая помощь, любого рода. Вы можете на меня рассчитывать, только дайте знать, умоляю вас, что с моим мальчиком. Держите пожалуйста в курсе событий.
34
Тем временем, этажом ниже капитан Кондратьев, проводил по всей форме задержание.