- Вставай сучка, нам пора на охоту, но прежде убери эту падаль. Воняет.
36
В приятном золотистом полумраке старой квартиры, в самом центре города, сидит в уютном кресле Путилин. Его друг, шаман Мунхэ, раскуривает диковинного вида трубку из корня сосны.
- Будешь?
- Нет. Я нынче не выношу табака.
Владимир щурится, трет пульсирующий висок.
- Всех к врачам отправляешь, а сам не идешь! У тебя опухоль, вот тут ( длинная трубка прикасается ручкой к виску) , не вырежешь, умрешь.
- Знаю. Может я этого только и жду.
- Ты чушь то нести брось!
Еще некоторое время мужчины спорят, затем затихают, оставшись каждый при своем мнении.
Да, Путилин давно не хочет жить. Без его светлого ангела — Раи, все не имеет смысла. Конечно, руки он на себя не наложит, но и лечиться не станет. Будь что будет. Путилин очень хорошо понимает Семена Штольца — иногда случается так, что у человека все есть, но ему ничего не надо.
- Завтра поедешь со мной на крестины, Мунхэ.
- Ты же не забыл, что я буддист, да к тому — же еще и колдун, да?
Следователь улыбается.
- Помню, поэтому и хочу взять тебя с собой. Заходить в храмы других конфессий не запрещено, к тому-же я ужасно хочу познакомить тебя с одной прекрасной девушкой, поверь, ты влюбишься с первого взгляда!
Шаман изумленно поднимает седые брови.
- Я? Мне уже тридцать лет, как никто не интересен!
- Поверь, ты пропадешь. Это невообразимая красавица для своих пяти лет!
Мужчины смеются.
37
Морозным воскресным утром две женщины и маленькая, тепло одетая девочка стоят у входа в красивую старинную церковь. Алиса и Ольга, это именно они , ждут давшего обещание стать крестным Путилина.
- Как думаешь, придет?
- Конечно. Владимир Иванович человек слова, он тебе понравится, вот увидишь. Я уверена, вы подружитесь, ты даже не представляешь, какая это кладезь историй, знаний, тебе, как писателю, пошло бы на пользу.
Алиса хмыкает, трет покрасневшие щеки.
- Я , как писатель, недели две не могу выдавить из себя ни строчки.
- Нет вдохновения?
- Нет понимания, что было дальше.
Женщины не замечают остановившихся у каменных ворот следователя и его друга, опирающегося на костыль.
- Мунхэ, ты тоже это видишь?
- Если ты о том, что прямо перед нами, в двадцати шагах стоит твоя совершенно точно живая Раиса, то да, я вижу.
Светлое шелковое платье развевается на ветру. На Светлой же короткой дубленке контрастно выделяется черная коса, толщиной с руку. Женщина копошится в сумке и достает алый платок.
От лица Владимира отливает вся кровь. Красный — любимый цвет его ангела!
Этого просто не может быть, не существует настолько похожих людей! Те — же движения, ужимки, та — же горделивая осанка, заливистый счастливый смех.
- Рая! - Шепчет Путилин.
Женщина оборачивается и наваждение исчезает.
- О Боже! Действительно просто похожа. У меня чуть не встало сердце.
Познакомившись и пожав друг другу руки компания, под предводительством гордо шествующей впереди Алисоньки, заходит в храм. Оставим их, не станем подглядывать за совершаемым прекрасным таинством, ведь даже наш боевой шаман — Мунхэ, чувствует себя неловко, облаченный в весьма колоритный наряд, яркую лоскутную жилетку и ленты в седых волосах.
В следственном изоляторе, не смотря на воскресный день, кипит работа.
О задержанном в ходе «Северного ветра» Сучкове, доложили вышестоящему руководству, не забыли упомянуть и о приказе Путилина задержанного отпустить. Генерал, получивший с утра втык от министра за промедление, приказал приказ следователя считать не действительным, задержанного опросить (раз до Владимира невозможно дозвониться) , о результатах доложить, а что делать с Путилиным, станет ясно по ходу.
- Максим Измайлов?
- Да нет же! Я — Сучков Николай!
- Ты у меня еще поотпирайся! Документов то нету?! Хоть Господом Богом назваться можно!
- Чего в промзоне делал?
- Не помню.
- Может баб резал, да мясо жрал?
Желудок задержанного делает сальто назад, мужчина с отвращением крутит головой.
- Нет же! Вы можете навести обо мне справки, я работал на оборонном предприятии, там подтвердят личность.
- Родных нет?
- Нет, мать давно умерла, а жениться я так и не успел.