Это было сильно. Позвольте пожать вам руку, обоим.
Обменявшись рукопожатиями, мужчины разошлись.
- Николай, возьмете у Владимира мой телефон, сделаю вас сторожем. Хватит бродяжничать, совсем не глупый мужик, и не виноваты, что жизнь обошлась с вами так.
41
Неподалеку от строящейся поликлиники, минуя поросший бурьяном, припорошенный снегом пустырь, шагала, с трудом волоча большой мешок, Эльвира. Тонкая рваная фуфайка не грела изможденного тела, запах крови, пота, нечистот, разлагающейся плоти преследовал давно не мывшуюся женщину. Когда она в последний раз пила теплый сладкий чай? Эля не помнила. Как хочется чая! Так плохо ей не было даже когда.. когда что? Тени воспоминаний из прошлой жизни роились в голове, не обретая формы. Что-то ужасное девушка уже переживала, но что?
Вира бросает мешок, садится на поваленное дерево, не чувствуя холода, до боли сжимает голову руками.
- Вспомни, вспомни!
Темная комната с отсыревшими, отклеивающимися от стен обоями. Мерзкий старик, протягивающий к ней, совсем еще малышке, желтые худые руки. Нет, такого лучше не помнить. Мозг сжимается, сознание делает поворот, отстраняя Элю от маленького черного окошка, в котором можно хоть иногда видеть прошлое или настоящее. Тихий голос нашептывает:
- Иди и делай свое дело. Выполняй, что велено, глупая стерва.
На пустырь со стороны города выходят два патрульных, увидев сидящую на бревне бездомную, один говорит другому:
- Смотри какая красотка. Давай ее возьмем, все равно план делать надо, да еще и с мешком, интересно, что там?
Встрепенувшись от услышанного, как от пощечины, Вира неловко встала, поклонилась и направилась на встречу к стражам порядка.
- Заберите меня, умоляю!
Милиционеры отшатнулись, вонь от женщины шла знатная.
- Пожалуй нет, весь обезьянник нам провоняешь. Документики — то есть?
- Нету ничего, потеряла.
- А в мешке что?
- Бабушка яблоки гнилые попросила до помойки отнести, вот, тащу.
- Тащи, тащи, смотри, на пустыре не выбрасывай, да убирайся отседова!
- Хорошо дяденька.
- Слышь, тетенька, какой я тебе..
- Саш пойдем, ну правда. Другого кого задержим, стоять невозможно, вонь глаза режет.
Милиционеры удалились, а Эльвира, тихо смеясь, отправилась дальше, закапывать на стройке то, что осталось от учителя.
Туйт ( демон все больше овладевал разумом Максима) времени даром не терял. Отправив ни на что не годную, еле передвигающую ноги помощницу прятать улики, захватив короткую, остро наточенную финку, вышел на давно запланированную охоту. Напасть на запах женщины, которую требовал разыскать господин, не удавалось, а потому, необходимо было потешить старые Очи Сарумы хоть кем-то, да и человека своего заодно накормить, чтоб не сдох. Не жрет он видите-ли, соленого мяса, посмотрите, каков гурман! Свежей крови подавай. Ладно, Максик, будет тебе свежая кровь.
Диана Истомина устроилась на работу в цех по розливу молока неделю назад. Красивая блондинка с прекрасной фигурой, высокой грудью, упругими ягодицами, развевающимися на холодном осеннем ветру длинными волосами шествовала по тропке рядом с заброшенной железной дорогой (в каких-то тридцати метрах от места, где нашли во время милицейской облавы труп другой женщины) на высоких тонких каблуках, похожая на сказочную царевну — лебедь.
Максим заметил ее случайно, в один из немногих дней, когда ему приходилось контактировать с людьми — в котельную привезли уголь, и обязанности истопника требовали его принять.
Девушка прошла мимо грязного рабочего, распространяя тонкий аромат дорогих духов, еще бы, новая заведующая производством, и, на беду себе, улыбнулась.
Максим задвинул ничего не понимающего Туйта в сторону ( Для Сарумы это конечно, тоже развлечение. Пусть смотрит, но, в первую очередь, этот подарок в светлой обертке — для Измайлова.)
И вот сегодня златоволосая нимфа станет его. Убийца знал, что мадам приезжает на работу к половине шестого и всегда идет через пролесок, переходит железнодорожную насыпь и направляется к единственному, недавно отстроенному зданию.
Диана вздрогнула, заметив, как из кустов вышел и начал приближаться мужчина странного вида.
Безумная улыбка на скуластом бледном лице, слишком тонкая водолазка для этого времени года, грязные брюки, покрытые бурыми пятнами. Истомина хотела закричать, позвать на помощь, но не успела. Крик застрял в горле, был остановлен, перехвачен тонким острым лезвием, Максим перерезал девушке яремную вену.
Вишневая темная кровь толчками полилась на белое пальто, землю. Диана пыталась судорожно прикрыть рану руками, впихнуть назад уходящую вместе с кровью жизнь, на все ушло несколько секунд, попавшие пузырьки воздуха закупорили кровеносное русло, воздушная эмболия не позволяла дышать и наступила смерть.