Почти ласковым движением нежного возлюбленного, Измайлов подхватил оседающую на покрытую инеем землю женщину, пристально вглядываясь в застилающиеся белой пеленой глаза. Ему так хотелось увидеть это снова, сакральный момент, когда душа покидает тело, услышать последний предсмертный вздох. Припав жадными изголодавшимися губами к окровавленной шее, убийца, словно огромная пиявка начал глотать не успевшую остыть кровь. Вот это пир! Вот это развлечение!
Спустя двадцать минут обезумевший маньяк взвалит жертву на плечо и потащит вглубь своих владений. Сегодня Эльвира ему не потребуется, сегодня она ему не нужна, от нее в последнее время стало совсем мало толку! Пособница постоянно спит, а если не спит, то бормочет что-то бессвязное и путается под ногами, не способная ни к каким действиям. Наверное пришла пора от нее избавиться.. Но это будет потом, а сейчас каннибал лежит на земле, держит только что убитую им девушку за руку, смотрит в небо, и , как ему кажется , видит известного лишь ему одному, личного кровавого Бога, правящего мирами, мириадами звезд и бесконечностью параллельных вселенных. Максим смеется.
Пока душегуб, окрещенный прессой мясоедом, лишает жизни несчастную Диану, Эльвира хоронит останки учителя, Мунхэ и Путилин о чем-то горячо спорят.
- Ты не пойдешь со мной, и точка! Как ты не можешь понять, за мной отовсюду следят, не дадут ступить и шагу. Сбрендившее руководство, неуемные журналисты. Работать некогда!
- Поэтому я и хочу отправиться в это чертово Измайлово!
- Чтобы все потом судачили о том, что следак — неудачник притащил колдуна? Мунхэ, прошу. Останься в участке, изучи запись с телефона, может быть что-то услышишь, у экспертов полный ноль. У меня везде полный ноль, по всем фронтам. Даже на усиление патрулей начальство уговорить не могу. Чует мое сердце, грядет что-то страшное, Мунхэ.
- Господин подполковник, опер — группа готова, выезжаем?
- Да.
В строящемся новом районе, за пустырем, у самого фундамента будущей поликлиники, вдоль серой бетонной стены виднеется полоска свежевскопанной глины. Путилин подходит, ощупывает землю. Судя по комкам, копали не больше двух часов назад, примерно тогда, когда он стрелял в воздух с крыши милицейской буханки.
Приведите понятых.
- Где мы вам их тута возьмем, товарищ начальник, райончик то не заселен!
Следователь нехорошо улыбается уголками губ, с шумом выдыхает, говорит едва слышно и затем переходит на крик:
- Где хотите! Не моя забота.
Таким своего начальника подчиненные видят крайне редко. По оплывшей дороге, кособочась, приближается еще один автомобиль — кинологи. Карат выпрыгивает из машины, подбегает, виляя пушистым хвостом, к следователю. Не хватает буквально пары шагов — умный пес ложится на землю, жалобно и протяжно скулит, накрывая лапами голову.
Владимир треплет Карата по короткой рыжей шерсти:
- Знаю, друг. Мне тоже не по себе.
В отделении судебно — медицинской экспертизы, на большом металлическом столе разложены останки бедного, принявшего страшную, мученическую смерть, учителя. Фрагменты черепа (похоже мерзкий каннибал выполнил свое обещание) , бедренные и берцовые кости, тонкие кисти рук с длинными пальцами, почерневшей, покрытой трупными пятнами, местами сохранившейся кожей.
Патологоанатом, разумеется, проведет генетическую экспертизу останков на совпадение с ДНК Семена Штольца, и получит стопроцентный результат.
В темном углу морга, на холодном кафеле сидит Путилин. Только что он звонил генералу и добился усиления городских патрулей, помощи дорожных постовых, выставления караула у заброшенных зданий, промзон, парков. Сейчас мужчина сжимает трубку в руке, а другой вытирает проступившие на глазах слезы. Ему предстоит самый сложный звонок — отцу Евгения, его номер следователь помнит наизусть .
Безутешный родитель никогда не скажет своей Берте, в каком состоянии нашли их единственного, талантливого, доброго , милого мальчика, о нет, не расскажет, что от него осталось и какая его постигла участь. Бывший сотрудник разведки (которого все с легкой руки считают бандитом) — приведет любимую женщину к аккуратной свежей, украшенной цветами могиле, соврет, что Женя погиб в автокатастрофе, которая случилась после нападения. Семен в своем рассказе представит сына героем, не только спасшим мальчика, но и сумевшим сбежать от преследователей. А всем журналистам, посмевшим открыть рот в сторону его ребенка, навсегда захлопнет их грязные пасти, затолкает слова в глотки. И если будет суд над зверем, лишившем его самого дорогого, что только может быть у человека, он его застрелит. В упор, как скот, прямо в зале суда.