- Проходите, раз из самой столицы. Прошу простить — в исподнем встречаю, не успела подготовиться. А и хотела б если, не смогла бы. Откуда новым нарядам появиться, только смертное.
Следователь шагал за женщиной, превозмогая рвотный рефлекс, вызванный спецефическими миазмами.
- Козочек держите?
- Козочки все ушли на тушенку, осталось только два племенных козла. Тяжело мне, старая стала, да и помощников нет. Зачем припожаловали?
Собеседники поднялись по лестнице и оказались в маленькой, грязной, заваленной пустыми банками, не мытой посудой и мусором кухне.
- Чаю наливать, али брезгуешь?
- Водички, если можно, бабушка. Я приехал по поводу вашего сына — Максима.
Старуха достала из буфета неожиданно чистый стакан, налила из ковша студеной колодезной воды.
- А нет у меня сыновей. Один погиб в детстве, а от второго я отказалась.
- Ефросинья Олеговна, Измайлов убил двенадцать женщин и одного мужчину, нам нужна ваша помощь. Очень нужна. Он скрывается в большом городе, может быть у вас есть представление, к кому он мог отправиться?
Пожилая женщина села на стул, закрыла лицо руками. Плечи ее свернулись еще больше, затряслись в беззвучных рыданиях, отчего и без того маленькая старушка стала казаться едва заметной тенью в собственном доме.
- Много лет назад мы с Ваней радовались, что боженька дал нам такого чудного мальчика. Добрый , ласковый, умный, отличник, внимательный к пожилым, всегда готовый помочь, заводила, душа компании. Максим переменился в год, когда родился Коленька, очень ревновал к братику. Часами просиживал у колыбели, пугая меня и отца, выжидая чего-то, обдумывая. Сначала у нас пропала кошка, мы не придали тому значения, погуляет и вернется, дело житейское, лето, лес рядом, мало — ли, мышковать на вольные хлеба отправилась. Нашли Мурку у соседки в сарае, подвешенную под потолком, совсем как удавленника. Потом запропастилась собака — тоже не велика беда, дворняга может убежать. Коля рос, часто болел, требовал к себе внимания и ухода , мы с отцом работали в сменах в колхозе и часто приходилось оставлять братьев вдвоем. По возвращении все чаще и чаще обнаруживали у малыша синяки, муж, конечно, Максима за недогляд наказывал (тот всегда говорил «Коляся упал, на стул лез. Или Коляся с крыльца шлепнулся, ударился»).
А однажды из школы пришла учительница и рассказала такое, от чего волосы встали дыбом.
Наш добрый, спешащий на помощь мальчик напал на одноклассницу и пытался, ну сами понимаете чего может пытаться сделать подросток в переходном возрасте. С родителями девочки мы поговорили, дело попросили замять. Дома Иван исполосовал спину сына так, что тот не мог встать. Мне стало его жалко — ну дурак, по глупости да по неумению найти подход к женскому полу напугал девчонку. Я пришла в комнату мальчиков ночью и услышала шепот:
- Это все ты, Колька, виноват, не было бы тебя, родители любили бы только меня. Я единственный их ребенок, а ты говно сопливое, внимание отца да матери воруешь. Ручка у Коленьки болит, ножка у Коленьки болит. Ну ничего , не станет Коленьки, не станет и проблем.
Ване я доложила все, а он меня высмеял. Сказал с пацанами жестче надо, строже, а я распустила да разбаловала, сама знамо виновата.
Старший начал ходить в школу снова, вел себя тише воды, ниже травы. Таскал одни пятерки, ездил с отцом на охоту. Спустя пол-года после случая с одноклассницей Коля пропал, ушел и не вернулся, по официальной версии следствия — заблудился в лесу, мог попасться диким животным, только у нас не Сибирь, медведи да тигры не водятся. Мы с Ваней ездили в город, оставили братьев вдвоем, велели уроки делать, да в хлеву порядок наводить.
Максим рассказывал так: мол я вилами пока навоз таскал, Колька на дворе баловался, все за рукав тянул «Пошли Макс на болото, клюкву смотреть» , а я на него наорал — родители приедут, арифметика не решана, двор не убран, люлей нам батя вкатит и будет прав. Ну тогда Коленька и исчез.
Старший ревел так натурально, бил себя кулаками в грудь, рвал волосы, что пришлось вызывать скорую и делать укол.
Николая искали всем нашим селом и тремя соседними, почесали весь лес, болото, с милицией и собаками, но так ничего и не обнаружили, ни малейшего следа, ни клочка одежды. Я в душе знала что случилось, но не хотела верить. Мне бы теперь перед смертью только узнать, куда этот изверг Коленьку моего закопал.