Путилин прекрасно понимает Штольца, у него самого чешутся руки, задушить эту мерзость, сдавливать горло до тех пор, пока рожа не посинеет и языку не останется места во рту, а потом , повесить на центральной площади - в назидание другим мерзавцам, кто решит , что может так- же. Потому что человеческая жизнь — священна, и никто не имеет права ее отнимать, никто не имеет права мучить других.
На пульт в руках Владимира приходит сигнал — загорается красная кнопка — кто-то хочет попасть в комнату для допросов.
- Да.
- Из лаборатории пришел ответ. Отпечатки совпадают.
Эта женщина — сообщница бесспорно, не больная фантазерка, начитавшаяся газет, не сбежавшая из психушки дура, насочинявшая невесть что. Она помогала убивать. Ее отпечатки обнаружены на черепе и костях Евгения. Конечно, придется назначить судебно — психиатрическую экспертизу, и все такое, но скорее всего, Эльвире Романовне так — же светит вышка, расстрел. Она это понимала, и , тем не менее, пришла.
- Ну вот что. На вашей ноге установят прослушку — забинтуют одну из ран, чтобы не привлекать внимания. Вы вернетесь в логово, выведете его на разговор — нам необходимы признания, дополнительные доказательства, чтобы процесс не растягивать и казнить его , как можно раньше. Поговаривают, правительство хочет ввести мораторий.
Вира сидит, и лишь испуганно кивает головой. Морок спал окончательно и женщина боится вернуться в заброшенное здание.
- Это будет утром, а пока поспите в камере.
Бекетову ведут по длинному коридору, закованную в наручники. В одном из переходов, прислонившись к стене, стоит Мунхэ. Шаман как-бы невзначай касается женщины, и то , что видит , повергает его в ужас. Трясясь, шаман бежит в кабинет друга.
- Вова, Вова! Нельзя делать то, что ты задумал! Он ее убьет! Я видел, почувствовал ужасное.
- Я не могу ничего изменить , разве только устроить облаву сейчас вдвоем с тобой и застрелить при задержании.
- Нет. Этого тоже делать нельзя! Демон окреп. Тот, кто держал разум этой девушки силен, очень силен. Он управляет сознанием людей, и пока не получит желаемого, не отступится.
49
Окна Сережиной комнаты выходят во двор . С высоты шестого этажа прекрасно видно столицу - город, переливающийся миллионами огней. Мальчик никогда не закрывает шторы — огни манят его, завораживают, помогают уснуть, кружась дивным калейдоскопом света. Сегодня, впервые после случившегося, школьник останется спать в своей обители. Для нового друга и защитника — щенка Фобоса (дети назвали собак в честь детей Бога Войны, Марса — Фобос и Деймос , чтобы те помогали им справиться с любыми страхом и ужасом ) — Сережа обустроил рядом с своей постелью уютную теплую лежанку, из старого детского пухового одеяла и мягкой фланели. Но пухлый пес , тоже боясь спать один на новом месте — взгромоздился на диван юного хозяина, свернулся калачиком у подушки и засопел. Сережа не возражал.
Сон не шел к ребенку. Решив не пугать и без того измученных родителей, Сергей отправился на кухню, налил в чистый стакан воды, выпил. За окном мелькнула какая-то тень и сразу исчезла.
Птицы, решил юноша и отправился к себе. Дверь открылась со скрипом, что само по себе показалось странным — отец всегда смазывает петли, следит за состоянием вещей и мебели.
Скрям — скрям.
Сережа вздрогнул и отчего — то перекрестился, поскорее прыгнул на свою кровать, укрылся с головой одеялом.
Ничего нет, кроме разыгравшегося воображения. Дядя Вова звонил маме и сообщил, что они наконец — то выследили и почти обложили преступника, на днях его возьмут.
Скрям — скрям.
На улице шумит ветер, начинающийся дождь бьет по стеклу, но не ветер и дождь источник скрежета. Нет и деревьев, которые могли бы царапать ветками рамы.
Тени ползут по комнате хищными кошками на мягких лапах, того и гляди схватят за ноги, потащат в свои пещеры. Холодный пот струится по спине, руки немеют , сердце бешено стучит, готовое выскочить из груди.
Щенок спит. Мальчик встает, отбрасывает одеяло в сторону, берет ничего не понимающего Фобоса на руки, подходит к окну и замирает. Прямо перед ним, в покрытых золотистыми от отражающихся уличных фонарей каплями стеклах, маячит белое, худое лицо в обрамлении черных развевающихся волос. Длинный серый коготь скребет по стеклу.