- Ты что, если хоть пальцем ее трону, получу сам, ты вообще видел мою ненаглядную?
Супруга Жени весила под сто килограммов и работала на скотобойне, а по сему, чтобы обидеть ее нужно было очень постараться.
- Женщина — гора. Помню . Да не вопрос Женек, дежурь , мне же лучше.
- Спасибо, брат.
И что вечно не устраивает этих женщин? Зина была второй женой полицейского, первая ушла спустя год совместной жизни, не выдержав скверного агрессивного характера. Зина же сама обладала характером скверным и агрессивным, требуя от мужа выше зарплату и чаще бывать дома, будто сама не понимала, что у полицейских одно исключает другое.
- Я иду и нечего так стучать!
Тяжелая металлическая дверь со скрипом открылась, жалобно лязгнув замками.
- Дяденька милиционер! Дяденька милиционер! Там девушку зарезали , отрезали голову, совсем убили!
Бледная Татьяна, с размазанной по лицу тушью, трясущейся крупной дрожью рукой схватила стража порядка за рукав.
- Помогите, прошу вас!
- Наркоманка? Проститутка? В обезъяннике сейчас запру, будешь знать, как покой нарушать ! Обкурятся, обколются и мерещится потом .
- Нет, нет! Я почти трезвая, это правда!
Внешний вид девицы, рваная юбка , куртка, едва сходящаяся на полной груди и сопли , размазанные по лицу не внушали доверия, создавая в опытном сознании Евгения определенный образ.
- Гражданин начальник! Девушка правду говорит
К прилично одетому, производящему впечатление адекватного, Сергею милиционер прислушался и вызвал по указанному адресу наряд городского патруля, сам же остался записывать показания.
6
Александр, справлявший естественную нужду в туалете ( все таки что-то не так было с этими мантами, не принял желудок парня необычного мяса) да и дичь на вкус совсем другая, это Саша знал хорошо, в детстве его дядя — охотник часто угощал и лосятиной, и мясом дикой свиньи, и косули, вышел и удивился внезапной пустоте и тишине. За столом никого не было, на кухне тоже.
- Эй, ребята, вы где, шутить вздумали?
Юноша вляпался в бурое, пахнувшее железом пятно, но в полумраке комнаты не заметил ничего подозрительного и прошел дальше. Не могли же друзья и хозяин квартиры про него забыть, оставить одного, уйти, не заперев входную дверь!
- Макс, Макс, ты где?
Дверь в спальню хозяина была открыта. Саша заметил нечто непонятное на полу, что-то, похожее на большую собаку, без шерсти, обмазанную кровью.
- Что здесь...
Осознание пришло внезапно.
Парень протяжно и звонко завизжал, слезы брызнули из его глаз, а желудок упал, сделав тройное сальто, отчего произошел акт непроизвольной дефекации.
На полу спальни, у лежащей без движения женщины, на коленях, сидел обмазанный в крови хозяин квартиры. Большим ножом он распарывал ставшие синими, похожими на лапы замороженной курицы, ноги, складывал что-то в алюминиевую кастрюлю.
- Будешь манты?
Монстр улыбался , обнажив окровавленные зубы.
Саша упал и в его жизни произошел первый эпилептический припадок.
7
Милицейский наряд прибыл, спустя полтора часа. Два молодых сотрудника, не спеша, посмеиваясь, вошли в подъезд, словно их пригласили не на убийство. Дверь в злополучную квартиру по — прежнему, была открыта, коридор встречал гостей тишиной и темнотой.
- Ну и где тут убитая? Где убийца?
Милиционер скалился в улыбке. Наверное следует объяснить читателю, почему сотрудники правоохранительных органов не отреагировали четко и быстро, почему глумились над произошедшим. Да потому, что капитан Трубников был в милиции кем-то вроде местного клоуна. Дважды его увольняли за пьянство, и дважды он возвращался со слезами, умоляя взять назад. Раскрываемость дел в его отделе равнялась нулю, и начальство держало пьющего дебошира ( а дебоши он любил и умел устраивать) только по причине тотальной нехватки кадров. Так, год назад, мужчина отправил патрульных спасать повесившуюся на рябине Марию, не выяснив у звонившей сообщить о происшествии бабушки того, что Мария не женщина, а кошка, и она вовсе не повесилась, а забралась слишком высоко, прячась от дворовых собак. О непроходимой тупости капитана в управлении ходили легенды, потому и сейчас молодые милиционеры отнеслись к вызову скептически, посчитав за очередную некомпетентность или пьяный бред.