Мунхэ сидит в сумраке долины смертной тени и ждет. Мертвого мента не было видно несколько дней, и куда он только запропастился? Лижет зад своему хозяину? Уничтожить его не могли — издохни нежить, рука шамана прошла бы сама собой, а так — пульсирует и невероятно болит, словно волки дерут ее заживо. Шаман в таких вещах толк знает — не зря его конечности украшены десятками шрамов от схваток с хищниками.
Много лет назад, еще школьником, Мунхэ пришлось возвращаться из соседнего села домой. Разругался с другом в пух и прах, врезал ему за грубые слова об одной из одноклассниц , схватил тулуп, валенки и убежал. Путь предстоял не близкий — три километра сквозь заснеженный морозный лес. О том, что могут напасть дикие звери (охотники неделю назад видели шатуна) , подросток не думал. Снег хрустел под ногами, злость придавала сил, на небе светила полная луна — и первый километр ребенок преодолел легко. К середине пути дыхание начало сбиваться, между мощных стволов корабельных сосен мелькали быстрые черные тени, стало страшно. Огромный голодный волк беззвучно вышел на тропу на мягких лапах, встал напротив Мунхэ. Что делать? Спиной к хищнику поворачиваться нельзя, догонит и задерет. Желтые глаза сверкают во тьме в унисон с лунным светом.
У школьника трясутся поджилки, не смотря на частые вылазки в северный лес с отцом, поездки на охоту, умение обращаться с оружием и освежевать дичь - страх заполняет его сердце, леденит разум. Волк готовится к прыжку.
Вокруг ни души, кричи не кричи — не услышат. Что же делать? Прощайте родители, лучше б у Славки — дурака ночевать остался. Эх, сейчас его мама угощает на ночь теплым молоком со свежеиспеченными пирогами. На глазах подростка проступают слезы.
Что там нужно делать при нападении хищников? Кричать , шуметь , растопырить руки и ноги — чтобы казаться больше , и, во что бы то ни стало, защищать горло — бирюк будет целиться именно туда.
- ААААА! Пшел вон! Гад ты эдакий!
На секунду волк замирает, пригибает голову к земле, делает пружинистый прыжок.
Мунхэ закрывает глаза, одной рукой закрывая горло, вторую выставив, сам не зная зачем, вперед.
Спустя мгновение, не чувствуя стальных челюстей на своем лице, юноша, жмурясь, открывает один глаз, и понимает две вещи. Первое — его рука сработала раньше, чем мозг. И второе — Хищник , разинув пасть наскочил ровно на выставленную для защиты конечность. Не почувствовал укуса ребенок благодаря нескольким слоям одежды и толстому отцову тулупу из овечьей шкуры. Рука в варежке крепко держала язык зверя, хищник извивался, трусил мощными лапами, а Мунхэ понял, что ему дарована вторая жизнь — которая не будет похожа на жизнь его сверстников. Ухватив язык покрепче, помогая себе, придерживая волка за ухо, мальчик поволок его по заснеженной лесной тропе, полтора километра, до самого дома.
Мертвый милиционер все не появлялся, а Шаман, меж тем, чувствовал присутствие. Духи, обреченные скитаться в долине смертной тени клубились вокруг него, чего — то выжидая.
Странно, все это очень странно, наброситься бестелесные существа не смогут, так зачем они здесь?
- Авалон драс метера!
- Эска том фаррони
Ясно. «Бесконечны, безобразны» - как у Пушкина, собрались души для того, чтобы его, Мунхэ отвлекать. Но от чего?
Вдали застучало, заскребло.
Скрям — скрям.
- О, а вот и ты, наконец-то!
То, что было майором Венгерчуком, безмолвной стрелой бросилось к шаману из темноты. Отвлекись на духов еще на секунду, нападения мужчина попросту не заметил бы, и не смог избежать. И все же, представитель коренного народа севера подготовился. Не выпуская внутренней молнии, Мунхэ позволил мертвецу приблизиться к себе почти вплотную, а затем вытащил из — за спины острый, окропленный глубинными водами Байкала — ритуальный клинок. Пронзить твари мозг или сердце, тогда боль в руке утихнет.
Закаленная сталь полоснула бывшего милиционера по мертвенно-бледной, холодной коже, покрытой темными пятнами. Шаман поймал взгляд безумных глаз, ударил снова. Бурая кровь потекла по лезвию.
С возбужденным криком, мертвец ринулся на шамана, сшиб ударом, колдун рухнул на землю. Схватив голову нападающего руками, превозмогая отвращение и исходящую от него вонь, Мунхэ ударом колена разбил нечисти нос, хрустнули кости. Покойник взвыл, ударился патлатой башкой о камни, подскочил, пошел на таран. Тяжелый кулак опрокинул Венгерчука, ритуальный нож валялся где-то в стороне, найти его не представлялось возможным.