Подоспевший Путилин надевает на мерзавца наручники, и не справившись с собой, бьет маньяка в лицо, лишь потом замечая в тусклом свете привязанную у глаз мазку из свежей кожи.
С отвращением оторвав руку и вытерев ее о штаны, мужчина вспоминает о просьбе друга — снимает с Карата ошейник и надевает его на убийцу. Тот начинает задыхаться.
53
В белоснежной палате, наполненной светом, на стерильных больничных простынях умирает Мунхэ. Рана на животе кровоточит, пульсирует. Вколотые докторами антибиотик и обезболивающее не помогут, ничто не поможет вылечить укусы и царапины, нанесенные упырем, кроме смерти носителя или раненого. За окном в лучах солнца кружится снег, а шаман видит силуэт любимой женщины, так и не ставшей ему Женой.
- Василина?
Русые волосы развеваются на ветру, окруженные ореолом света, свет струится, заливая комнату, золотистое сияние пронзает тело шамана, от этого становится немного легче. Девушка проходит через окно, не открывая его , садится у койки, гладит Мунхэ по руке, из глаз призрака текут слезы.
- Василина — шаман улыбается. Он любил и любит эту женщину больше всего на свете — ты пришла, чтобы забрать меня?
Дух улыбается, целует еще теплую, отдающую синим руку.
- Госпожа Эсм, я так и не успел сделать вам предложение. Госпожа Эсм, согласитесь ли вы
Призрак протягивает палец к губам шамана, заставляя его замолчать. Из его рта сочится тонкая струйка крови, стекает по шее, человеку становится хуже, гораздо хуже, душа его готова покинуть тело, но вот парадокс — рядом с покойницей — возлюбленной, шаман совсем не чувствует боли .
В маленькой камере, за толстой железной решеткой, сидит на старых нарах Максим Измайлов. Туйт, напуганный ошейником грозного пса, заряженным колдуном севера, сбежал, покинув своего земного проводника. Мужчина, потеряв силу потустороннего демона — паразита осунулся и ослаб, являя собой жалкую пародию на прежнего себя. Руки, тонкими плетьми висят вдоль изможденного тела, лицо потемнело , ноги дрожат, шея под ошейноком покрыта гноящимися струпьями .
- Измайлов? Вы убили собственного брата?
Преступник озирается, не понимая, откуда голос, почти ничего не видя.
- Ваши отпечатки обнаружены на телах жертв, орудиях убийства, конфискованных во время задержания. Следствие предъявляет обвинение — в двадцати одном убийстве. Есть что сказать?
Впрочем, это не важно, проведем следственный эксперимент и адью.
- А ты молодец, да? Эй, мент, постой, куда пошел!
Резко скрипнув подошвами ботинок по полу изолятора, Путилин подошел вплотную к решетке:
- Голосок прорезался? Ошейничек говорить позволил? мей ввиду, тварь. Я докажу каждое твое преступление, абсолютно все эпизоды — и добьюсь казни. А помнишь, как ты звонил, и угрожал, что съешь меня? Так вот, это я — тебя съем. Точнее скормлю бродячим псам, после расстрела.
- Я просто поступал с людьми так, как они этого заслуживали!
- С чего ты взял, что имеешь право судить кого-то?
- Имею! Я — высшая власть! Мерзавец хрипло рассмеялся. - И братца своего порешил я, а папашка помог закопать его под сараем, чтобы «люди не судачили». Хотя сам учил меня охотиться и убивать. Первый раз я попробовал кровь в шесть — и ощутил ее мощь.
- Ты просто больной ублюдок, не достойный даже пули. Будь моя воля, я бы отдал тебя родным жертв. Сказать, что один лишенный сына отец собирается с тобой сделать?
Максим передернулся — в обличье человека мужчина был трусом, боялся боли, общался с людьми только с позиции силы. Бей — беги работало отменно.
Судорога исказила скуластое лицо. Закатив глаза преступник картинно обрушился на пол, задев кистью железную кушетку.
- Комедию ломать не надо. Психиатрическая экспертиза, конечно будет, но рассчитывать тебе на нее не советую.
Усевшись на холодом полу, поджав ноги по турецки, Измайлов спросил:
- На чистосердечное признание и помощь следствию советуешь рассчитывать?
- Валяй, там видно будет.
Спустя шесть часов, восемнадцать чашек крепкого кофе и две пачки сигарет, Путилин покинул следственный изолятор.
Руки опытного сотрудника милиции, не раз проводившего допросы серийных убийц, насильников и прочих — дрожали, никогда прежде ему не приходилось видеть подобной жестокости. Черная аура Измайлова давила, стоило закрыть глаза, душила, а потому — Владимир старался даже не моргать. Глаза мужчины слезились от напряжения и не только. В голове следователя не укладывалось , как Боги допускают подобных существ на нашу беззащитную планету? Нет этой бесконечной жажде крови, убийства никакого оправдания — даже темные духи, завладевшие разумом человека не способны вершить подобное зло. Хорошо, что удалось разговорить этого подонка. Никакого суда не будет. Тварь напела столько, что хватит на несколько расстрелов.