Без раздумий, не дожидаясь нападения, женщина подскочила к Венгерчуку, и, размахнувшись, ударила тяжелым ботинком прямо в лоб. Острая шпилька попала аккурат в глазницу, нечисть взвыла, шлепнулась на спину.
В тусклом свете девушка заметила поблескивающую сталь, схватила клинок шамана, ударила им во второй глаз, пронзила череп, и, на всякий случай, отсекла упыриную голову.
Все правильно. Монстра нужно обезглавить, тогда он перестанет существовать.
Ухватив покрепче кинжал, взяв Мунхэ за руку, Алиса произнесла — от нахлынувшей усталости беззвучно, одними только губами:
- А теперь проснись.
В палате отделения для людей, доживающих свой век, свернувшись калачиком в невесть откуда притащенным Путилиным кресле, спала Алиса. Рядом, на полу, прислонившись головой к изогнутой деревянной ножке, дремал Владимир.
А Смерть ушла — не сегодня. Линия жизни шамана продлилась, рана на животе зарастала, сбрасывая гной, рука приобретала нормальный для человека оттенок.
55
В темной, едва освещаемой камере, за металлической решеткой и тяжелой дверью для особо опасных преступников, сидел на холодном грязном полу, корчась от боли, Максим Измайлов. Мужчину трясло, умирать совсем не хотелось, меж тем, убийца понимал, что избежать наказания не удастся. Собачий ошейник давил, не представлялось возможности убрать его — наручники никто снять не удосужился. А еще, сосед — дух, дающий силы и команды, куда- то запропастился.
Единственное, о чем жалел проводник Туйта, были не воспоминания о воспоминания об убитых, лишенных жизни людях, а то, что он мало успел и так глупо попался.
Жалкий, дрожащий от холода, не нужный никому на целом свете — мерзавец ждал своей незавидной, но абсолютно заслуженной участи.
Нужно было лучше прятаться, сейчас бы не сидел в этом клоповнике!
Где — то грохотали железные колеса — милиционеры везли еду для задержанных. Тележка без остановок проехала мимо его камеры — лейтенанты решили, что лишение еды — самое малое, что они могут сделать для ухудшения условий последних дней жизни маньяка. Да, все верно. Потому что такие твари не заслуживают ничего, даже тюремной баланды.
56
В квартире Ольги царило оживление, женщины ждали возвращения из больницы Владимира и Мунхэ. Маленькая Алиса и Сергей суетились вокруг стола, помогая взрослым расставлять хрустальные бокалы из праздничного сервиза, расписные тарелки, пузатые кружки.
Во главе стола на золоченом блюде с высокой ножкой гордо возвышался праздничный торт, из духовки доносился аромат запеченной утки.
В последние несколько дней ребята очень сдружились, разница в возрасте не мешала, а Сережина мама никак не могла нарадоваться, насколько повзрослел ее сын , рвущийся заботиться о младшей подруге . То, что семьи жили рядом, способствовало разрешению родителей ребятам выгуливать подрастающих собак. Фобос и Деймос заметно укрупнились, требовали больше еды и внимания. Мерно падающий за окном снег, приближающийся Новый Год , всеобщая радость — (наконец избавились от всех кошмаров) — создавали праздничное настроение.
Дети и собаки бегали, играя в догонялки. Соловьиной трелью залился дверной звонок, псы рванули в прихожую, едва не снеся Алису с ног.
- Проходите проходите, только вас и ждем!
Широко улыбающийся Владимир поддерживал за руку бледного и слегка осунувшегося Мунхэ.
- На, хозяюшка, к столу!
Шаман протянул женщине сверток.
- Оленина, сам коптил!
С кухни доносились звуки радио — играло что-то веселое и разухабистое.
Пообедав, компания расположилась на уютных мягких диванах.
- Владимир, так вы его поймали?
Дело о маньяке не давало Алисе покоя.
- Я считала, что мы имеем дело не с человеком.
- В какой-то степени вы, правы.
С благодарностью взглянув на друга, следователь продолжил:
- Благодаря Мунхэ мне удалось его задержать.
- Когда состоится суд?
- Суда не будет. По крайней мере, расширенного заседания, с присяжными, адвокатами, родственниками жертв и представителями прессы. Нечего прославлять этого гада, создавать культ, будоражить неокрепшие нездоровые умы .
Обвинение, заседание высшего совета страны и расстрел.
Доказательств на него более чем.
Некая тень пронеслась по комнате, светильники замерцали, Алиса и шаман, видящие больше других, уставились в одну точку.