У подножия широкой горной гряды располагались две огромные, уходящие ввысь скалы. Со стороны могло показаться, что скалы имеют глянцевую зеркальную отделку, но это было не так. Тысячелетиями обломки полировал северный ветер, ледяной снег, холодный дождь — оставив ровную отражающую окружение, словно старинное серебряное зеркало, поверхность.
- Хладные врата. Идите, мне туда пути нет.
Переглянувшись, Мунхэ и Алиса отправились вперед, по узкой извилистой тропе. У зеркальных стен путникам стало не по себе — спиной явственно ощущался чей-то недобрый взгляд.
Первый километр путники шли молча, отвлекаясь лишь на то, чтобы проверить, идет ли позади друг, или убрать что-то мешающее, вроде засохших кореньев или обвалившихся камней с дороги.
На втором километре Мунхэ впереди заметил разрушенный каменный монастырь. Горянка накрывала мужчину, у шамана шумело в ушах, кровь колотила в висках.
- Слишком быстро идем, Алиса. Нужен привал.
Молча женщина села на камень, поправив цыганскую шерстяную юбку, уставилась вперед.
- Ты тоже это вижишь?
- Руины?
- Да.
- Вижу.
- Я думал, начались миражи, но похоже, ошибся.
- Не ты один так думал
Достав бурдюк с водой, писательница сделала несколько жадных глотков ( горная болезнь настигала и ее) , протянула посуду Мунхэ.
- Зачем ты приходил сюда в детстве?
Раскурив деревянную трубку, шаман сел на холодную землю.
- Меня приводил отец. Хотел оставить в услужении у лам, хотел, чтобы я стал преемником культа, считал, что древние, спящие в пещерах захотят открыть секреты мироздания. Он верил в меня, считал гениальным.
- Что пошло не так?
- Древние не захотели.
Внезапно слева от Алисы зашумело, из земли показалась зеленоватая гниющая рука. Женщина вскочила, взвизгнув, перекрестилась, сплюнула и села посреди тропы.
- Началось. А всего — то кусок юбки с тропы на камни попал.
- Ни шагу в сторону, милая. Иначе нам не жить.
Шаман и писательница двигались вперед, преодолевая поваленные на тропу деревья, перепрыгивая через образовавшиеся трещины.
То тут, то там что-то шуршало, слышался шепот. Тихие голоса звали путников по имени, предлагали остановиться. Оглядеться вокруг. Вдали от тропы вспыхивали и гасли синие огоньки. Давно умерший черный лес тянул к путникам костлявые руки, ветер бросал в лицо пыль и снег.
- Здесь вам не рады! Уходите! - загрохотало где-то впереди.
Мунхе подпрыгнул, оступился, нога шамана съехала с узкой каменистой тропы и моментально была схвачена черной веткой. Что-то едкое, отвратительно пахнущее стекало с омертвевшего сучка, попадало на сапог колдуна, отчего резина медленно плавилась.
Схватив походный нож, Алиса рубанула по ветке, та с шумом отползла.
- Спасибо.
- Не знала, что завет «ни шагу с тропы» стоит воспринимать столь буквально.
- Стоит.
Пройдя зону каменистых осыпей пред глазами друзей открылась жуткая панорама. Лес закончился, и , насколько хватало взора, далеко вперед уходила равнина, засыпанная сплошь человеческими костями. Скелеты лежали небольшими горками и поодиночке, тут и там виднелись припорошенные снегом черепа. В Долине смертной тени время и погода не подчинялись законам внешнего мира.
- Старые легенды не врут. Люди тысячелетиями приходили сюда умирать. Кто-то гонимый старостью, болезнью, голодом и одиночеством, кто-то из-за несчастной любви, долгов, безумия.
- Ужасное место. У меня мурашек табун по спине пробежал.
- Будь осторожна, Алиса, очень осторожна. Не наступай на них, не тревожь покой, мертвые этого не любят.
Кучи останков чередовались с скальными образованиями, тропинка неумолимо вела вверх, огибая подножие Лхо — Ла, поднимаясь серпантином к углублениям в горах.
Сделав несколько шагов, женщина замерла, лицо ее посерело, из глаз потекли слезы. Мунхэ повернулся к приятельнице, взял за руку, та отчаянно мотнула головой.
- Не надо — едва слышно шептали губы — оставь. Еще минуту, прошу.
- Алиса, не знаю что ты видишь, но это мираж.
- Ну и пусть.
Чем дольше ты смотришь, тем сложнее будет уйти.