Только что он собирался бежать вниз, а теперь…
— Но с другой стороны, — заговорил он, хрипло и медленно, — как я могу оставить дела недоделанными и не отблагодарить свою мамаситу за подарочек как следует…
В его голосе прозвучала такая неприкрытая похоть, что у меня по коже побежали мурашки. Он приблизился ко мне, подхватил на руки и решительно, уронил на постель.
Мягкие простыни приняли меня в свои объятия, а сверху нависло его разгоряченное тело.
— На этот раз ты закрыл дверь на замок? — спросила я между поцелуями.
— И стулом приставил, чтоб наверняка.
Я засмеялась в голос, а он смотрел на меня с обожанием и преданностью. Любимый мой.
Рома наклонился, обжигая кожу горячим дыханием. Его губы коснулись моей шеи, оставляя за собой дорожки мурашек.
Он целовал меня, страстно и требовательно, скользя руками по моим бедрам, провел ладонью по животу, наклонился и оставил легкий но чертовски трепетный поцелуй. У меня ком к горлу подкатил от умиления.
— Знаешь, теперь на фоне твоего подарка, мой — дешевая херня.
— Зная сколько ты времени на него потратил, ничего мне не рассказывая, я так не думаю… ох…
Все, разговор закончился. Я едва сдержалась, чтобы не заорать, когда его губы и язык оказались у меня между ног.
— Давай, мой Санта, постарайся, — со стоном и улыбкой я запустила пальцы в его шевелюру. — Хочу подарочек в виде звезд перед глазами.
Я стонала, отвечая на его ласки. Тело горело, требуя большего.
Он оторвался от моих губ и посмотрел на меня снизу вверх. Его глаза горели огнем дьявола.
— Ваш запрос принят, оставайтесь на линии… — проговорил он прямо в… меня и вернулся к ласкам с еще большим усердием.
Романов провернул свой любимый трюк, заставляя меня сначала кончить от его языка, потом от пальцев, а потом от двойной стимуляции.
И понимала, что это еще не предел…
Рома сорвал с себя боксеры, буквально выпрыгнул из них. Я смотрела на него, обожала, когда он представал передо мной вот так, во всей красе. Обожала его мужское достоинство, смотреть на него, ласкать, чувствовать…
Он опустился на меня сверху, завел мои ноги себе за спину и вошел в меня одним плавным и осторожным движением.
— Тебе же можно заниматься сексом?
— Ты спрашиваешь меня об этом сейчас?
— Я про тот, который нам обоим нравится… без ванильностей.
— Можно, Ром. Включай своего зверя на все сто.
— Заебись.
И тут началось безумие.
Каждый толчок пронзал все мое тело ярким наслаждением. Я стонала, царапала его спину, извивалась под ним, пытаясь приблизиться еще сильнее.
Мы целовались, кусались, сплетались языками, не давая друг другу ни секунды передышки.
Наши тела двигались в бешеном ритме. Комната наполнилась нашими звуками секса, приглушенными стонами и криками.
Я почувствовала, как приближается разрядка, и отдалась ей полностью. Тело затрепетало в конвульсиях наслаждения.
Рома кончил глубоко внутри меня, заставив меня закричать от переполняющего удовольствия.
Мы лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу и постоянно целуя.
Когда дыхание немного успокоилось, он приподнялся на локтях и посмотрел на меня.
— Не то, чтобы я был фанат миссионерки, но… иногда в ней что-то есть… — сказал он в мои губы, поцеловал и прошептал с нежностью: — Спасибо, — коснулся губами моего лба. — Я чертовски тебя люблю, изумрудик.
Я улыбнулась, притягивая его к себе для еще одного поцелуя.
⋆꙳̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ °₊⋆
К закату солнце окрасило снег и горы вокруг в персиковые тона.
Морозный воздух искрил от смеха и наполнился аромата жареного мяса.
Я смотрела на всю эту картину и чувствовала, как что-то внутри меня окончательно встает на свои места.
Да, это именно то чувство, которое я так долго искала — чувство дома.
Настоящая идиллия!
И мой муж, самый лучший мужчина на свете, счастливый и расслабленный, увлеченно жарил стейки, наконец-то достигнув своего дзена.
Зверюга моя! Он так забавно хмурил брови, сосредоточившись на приготовлении идеального куска мяса! И как же ему шло это полумрачное освещение, в котором его лицо было одинаково милым и опасным до усрачки.
Наши дети во главе сорванцов Марка и Макса, вооружившись сосульками, защищали дом от медведей. Эля беспокойно вздыхала, хватаясь за животик. А Димка, бедный, при каждом удобном случае зацеловывал все ее страхи и переживания.
Когда мясо уже подходило, мы с девочками ушли хлопотать в столовой. Накрывали на стол, раскладывали приборы и незаметно переговаривались, украдкой бросая взгляды на мужчин.