Оля пропустила друга вперёд, подождав, пока он пройдёт к ней в комнату, зажмурилась от радости, сжала ладонь в кулачок, тихо прошептав себе под нос: «Йес!».
От автора
Дорогие мои читатели! Не скупитесь на комментарии и лайки, мне важно знать, что работа находит отклик в вашей душе. Ведь, чем больше лайков, тем больше вероятности, что очередной рассказ об двух маленьких непоседах напишется быстрее.
Часть 3
— Оля! — послышался громкий бабушкин голос,— А ну иди сюда, негодница!
— Ну что, ба?
— Поднимайся давай! Нечего позориться на весь двор! Что люди скажут? А ну, домой!
— Иду, — печально понурив голову, девушка повернулась в сторону ребят, весело гоняющих мяч.
Тяжело вздохнув, девочка бросила на лавочку самодельные помпоны из мишуры и дождика, придавила их камнем и пошла домой.
На днях к ним пожаловала бабуля, появлению которой поначалу радовались все: мама — потому что в доме стало кристально чисто, папа — потому что появилась причина пойти на рыбалку, ведь бабушка подарила ему целый чемодан всяких прибамбасов, которым папа радовался, как Оля, получившая желанный подарок на новый год. Даже целовал блестящие штуки и пританцовывал. А Оля была рада, потому что никто вкуснее бабушки не умел готовить так горячо любимый Вовкой вишнёвый пирог.
Вынос мозга начался на следующий день прямо с утра, когда семейство немного расслабилось, папа успел навострить лыжи на рыбалку, а Оля уже нафантазировала, как они с Вовкой поедают вкусняшки, приготовленные бабулей. К вечеру обстановка в квартире накалилась до предела. Стояло дома всё не по фен-шую, унитаз оказался не таким чистым а Олина комната была похожа на что-то невообразимое. Как выразилась бабушка — гнездо динозавра и то чище.
Вот тут взвыли все. После того, как трёхстворчатый шкаф в третий раз перекрыл какие-то там потоки, и был передвинут в центр комнаты, папа подумал о том, что рыбалка теперь ему будет только сниться.
После третьей чистки унитаза, когда он был всё ещё недостаточно белый, Олина мама думала, что закрякает сама, вместе с туалетным утёнком. А Ольке было совсем невмоготу, ведь без Вовки, как оказалось, ей совсем не убирается. А так вкусно пахнет вишнёвым пирогом! Но Оля, как настоящий друг, не могла заставить друга бросить игру, хоть и очень хотелось.
Девочка решительно открыла дверь своей комнаты, заплела белокурые кудряшки в хвост, повязала бандану и печально оглядела фронт работ.
Да-а-а...повеселились они с Вовочкой на славу!
На люстре болтался самолётик, вещи были хаотично раскиданы по комнате, а всегда аккуратно собранный диван был по-свински разворочан. Друзья с утра устроили бои подушками, потом они проверяли диван на прочность, соревнуясь, кто выше прыгнет. Кажется, у дивана треснула ножка, продавив линолеум, но это было не важно. Важно было то, что Олька проиграла Вовке поцелуй в щёчку.
Перевела взгляд в центр комнаты, где красовался самодельный шалаш. Стулья с трёх сторон имитировали стены, а поставленные поверх них табуретки добавляли высоты. Вместо потолка было большое родительское одеяло, а вместо двери тонкая шёлковая простыня. Девочка, как истинная хранительница очага, постаралась сделать их с Вовкой жилище максимально красивым, стащив у мамы с папой самое красивое постельное бельё. Наволочка была вместо коврика, а подушки на полу заменяли и столы и стулья. Готовить было решено «на улице», то есть за пределами шалаша.
Оля улыбнулась, вспоминая, как Вовка разжёг огонь прямо в кастрюле, используя старые мамины газеты. Они жарили сосиски над открытым огнём, когда дверь в комнату открылась, и мама, тихо охнув от представшей перед ней картины, стала тихо оседать на пол.
— Пожар! — воскликнула она, и Вова, как заправский пожарник, подхватив кастрюлю голыми руками, ломанулся с ней в ванную.
Теперь посреди комнаты на линолеуме красовалось расплавленное нечто, похожее на странное застывшее месиво. «На память...» — подумалось Оле.
К счастью, Вовкины руки не пострадали. За проявленный героизм парня покормили, напоили, и отправили восвояси, где Вову ждал серьёзный разговор с отцом на тему пожарной безопасности.
Оля тяжело вздохнула, обвела ещё раз взглядом предстоящий фронт работ и уверенно перешагнула порог.
В дверь постучали.
— Раиса Петровна, здрасьте! А я Ольке пришёл помочь. Мы тут с ней пошалили немножко...
Родной до боли голос заставил Олькино сердечко забиться ещё быстрее.