Оля задержалась у небольшой скалы. Там стояла сосна. Нижние ветки высохли и покрылись серебристым лишайником. А где-то высоко, на извилистом суку сидела большая серая ворона. И не улетела, когда они подошли близко к дереву.
Оля всё это сфотографировала.
— Знаешь, клёво, можно было бы такую штуку на футболку: ворон, сидящий на кривом суку, — она показала ему фото.
Миша ничего в этом не видел. Но готов был девушку в её творческих началах поддержать.
— Чёрную, — высказался он.
— Тебе бы пошла.
— Но я – Медведь, а не ворон, — рассмеялся он. — Вороньё у нас в девятом классе учится.
— Я помню, тебя так назвали, — она с восторгом смотрела на него. — А почему ты Медведь?
— Героически дрался: нагло и дерзко, в шестом классе с девятиклассником.
— Ничего себе! — она повисла на его руке, продолжая смеяться.
А парень с улыбкой продолжил:
— Я его уложил. А есть в природе такой мелкий, наглый зверёк, называется медоед.
— Я, кстати, про него читала ни так давно.
— Почему-то все посчитали, что медоед – это медведь, тем более я Миха.
— Он вроде не медведь.
— Нет, он – барсук.
— То есть ты барсук по-правде, — она рассмеялась звонко и пронзительно.
— Лёль, это лучше, чем скунс или хорёк.
Теперь они смеялись вдвоём.
Она побежала вперёд по тропинке, а он припустил за ней.
Перелесок закончился. Задевая колючие хвойные ветки, они вышли на берег реки.
Ветра не было. В эту часть реки загнало течением ломаный лёд, большие льдины плавали на поверхности воды.
Оля сделала десяток фотографий, приоткрыв полные губки, смотрела на реку.
— Как-то не думала, что здесь так может быть красиво, — выдохнула она.
А было красиво.
Виден другой берег реки, и вода казалась чёрной, а лёд – тающим рафинадом в чашке чая. Солнце закатывалось за горизонт, мир окрашивался в красный, розовый и оранжевый. Где-то пели птицы, не желая засыпать в такой тёплый денёк. Только звуки природы – это и есть тишина.
— А лёд крепкий? — заинтересованно прошептала девушка, вроде как соблюдая режим умиротворённой тишины.
— Какой же он крепкий, — усмехнулся Миша, выходя на песчаный пляж.
Оля подошла ближе к воде.
— Посмотри! — удивилась она. — Толщина льдины где-то пятнадцать сантиметров.
Девушка отошла чуть подальше от Миши, и он не успел оглянуться, как она разбежалась и прыгнула прямо с берега на ближайшую льдину.
У него сердце ухнуло!
Михаил даже сразу сказать ничего не смог, руками всплеснул.
— Оль, ты что делаешь? — замогильным голосом спросил он. А потом растерянно рассмеялся. — Дикий ребёнок! Ну-ка, прыгай обратно!
Она не была похожа на безумную, скорее на восторженную, глубоко удивлённую девчонку, изучающую неизведанный для неё мир.
Стояла на льдине и смотрела на неё. Потом чуть расставила ноги и покачалась.
— Мишенька, посмотри, она меня держит! Это же круто!
— Да, блина! Очень круто. Особенно если ты сейчас круто поскользнёшься и упадёшь в воду.
Сказал это совсем тихо. Его «Мишенька» сразило. Так только его бабушка и мачеха называли.
— Лёль, прыгай назад говорю.
Он сильно беспокоился, и уже думал прыгнуть к ней и вытащить её: взять подмышку глупую девчонку, чтобы не пугала его так.
— Это, конечно, не сёрфинг, но что-то напоминает прыжки по облакам. Как ты думаешь?
Она занималась сёрфингом. А семечки и льдины на реке в глаза не видела.
Отлично, точно дикая девочка.
— Так вот если ты с облака сорвёшься, знаешь, как далеко тебе падать? — строго сказал он.
— Ничего не сорвусь, у меня шипы на кроссах.
Оля разбежалась и прыгнула на следующую льдину.
— Я тебя ещё хочу предупредить, что в этом месте глубина. Оля, пожалуйста, вернись на берег.
Шипели льдины, сталкиваясь друг с другом.
— У меня никогда такого не было! — она неожиданно рассмеялась от восторга. — Никогда в жизни я не прыгала по льдинам! Миш, ты прыгал?
Вообще-то он прыгал и даже помнил, как отец его высек за это. Лёву, кстати, тоже.
— Нет, не прыгал, — соврал он, потому что это опасно. — Лёль, ты зачем со мной пошла, чтобы трепать мне нервы?
— Ого-ого! — смеялась девчонка, — ты говоришь прямо как моя мама.
Мама, которой не было в живых. Её мама умерла, и он почему-то улыбнулся печально, грустно так, и подумал, что надо бы сейчас раздеться, потому что она упадёт и её придётся вытаскивать.
Очень быстро он скинул сумку и куртку.
— Зачем тебе это надо: рисковать так сильно?
— А я не боюсь смерти!
Об этом Миша ещё никогда не думал. Боится он смерти или нет?
Когда умирают близкие — очень тяжело.
Возможно, это не так отвратительно, когда умираешь сам.