Игорю нужно было показать, что не боялся. На самом деле перед Михой Самоделовым ссали все, даже шпана из Медведей.
— Миха, только поговорить, — предупредил Лёва.
— Чморной, сдрысни, от греха подальше, — усмехнулся один из дружков Абрамова.
— За чморнова можно огрести, — процедил сквозь зубы Лев, но его не услышали, потому что зрело нечто страшное.
— Девушка Лёва, свали, — хмыкнул Игорь.
— В монастырь, — хихикали девчонки.
— Кривоногим слово не давали, — огрызнулся Миха.
— Что-о-о?!
— Коза безмозглая, — в своём репертуаре ответил Медведь.
А насчёт монастыря – так это правда. Батя у них верующий, и после одной выходки, которая произошла прошлой весной, отправил своих неразумных сынков поработать в монастырь.
Реально!
Вот такие люди есть. Хорошо, что Мишка свалил из дома.
— Что за вонь у вас здесь? — поморщился он. — Вы что всем классом жрали, дышать нечем?
Девки возмутились, пацаны собирались в толпу.
Михаил хотел, чтобы они первые его тронули.
Краем глаза уловил, что Макс скользнул в класс. Его никто бы не заметил, всё внимание было на Медведе.
Такое отчаяние! Что тело оцепенело, в горле ком.
Где эта долбанная справедливость?!
В его руках!
Он просто сейчас… Всю эту отвратительную компашку размажет по партам. Бесполезно с ними говорить, они не понимали слов, только подсрачники. Их вообще, по мнению Мишки, существовать не должно.
Он ненавидел. От этого тело напряглось с желанием выплеснуть чувства через грубую физическую силу.
Лёва влез в конфликт, и с него началась драка.
Завизжали девки, «ашки» навалились на Льва, а потом и на Михаила.
Кулаки гудели, сжимались с невероятной силой. Он юркий, но куртку с него стащили. Коленом заехал одному, увернулся от удара другого. Ему нужен был Игорёк, на него и навалился. Они вначале упали на парту, напряжённо вцепившись друг в друга. Лица краснели, вздувались вены на шеях и руках. А потом скатились на пол между рядами.
Озлобленно рычали.
И Михе очень хотелось, чтобы белый мажорский костюмчик пострадал, поэтому лихорадочно старался испачкать противника, усердно кроссовками проезжая по штанам.
За волосы его схватила какая-то девка, ударила учебником.
Зато дружок Абрамова мелочиться не стал, стулом замахнулся. Мишка это уловил моментом. В сторону укатился, стул упал на спину Игоря. Тот заревел как зверь, яростно и с кровавой пеленой на глазах, выругался нецензурщиной на одноклассника и полез добивать давнего врага.
Мишка загоготал. Решил, что нужно наказать подонка. Точнее он решил это давно, оставалось исполнить задуманное.
Ругались подростки брызгая слюной. Даже лёжа, Мишка осатанело отвешивал удары в этой жестокой схватке.
Между партами мелькнул мелкий Макс.
— Уйди, — шикнул на него Михаил и достал из сумки нож.
Макс, действительно похожий на воробья, со слезами на глазах, весь сморщился. Губы поджал так сильно, что они исчезли, превратившись в ниточку. Он пнул по руке Медведя. Да так сильно, что пальцы у Мишки разомкнулись. И нож под стульями прокатился по полу в сторону.
Михаил в панике пополз вылавливать холодное оружие. Осатанелая ярость отступала, он терял возможность отомстить.
На нож упал ботинок Лёвы Самоделова.
— Они первые начали! — кричал брат, медленно прикрывая нож своим рюкзаком.
Мишка ничего не понял, его за ворот футболки потянули наверх и насильно поставили на ноги.
Такая сила была только у взрослого мужика, который влетел на разборки в класс.
Михаила хорошенько тряхнули.
— Заплутал? — спросил Роман Борисович, стараясь заглянуть боевому пацану в глаза. — Пошли-ка поговорим!
Михаил рванул плечом, скидывая руку преподавателя физкультуры. Стиснув зубы, сжал до боли в костяшках разбитые кулаки. Как разъярённый бык, дышал через нос, и глаза его блестели от возбуждения.
Отец к нему не подходил. Тоже прибежал на разборки. Высокий, жилистый и полностью седой Григорий Петрович Самоделов, провёл ладонью по лицу, сурово сдвигая брови к переносице.
Михаил нервно рассмеялся, закинув голову к потолку.
Набежало учителей!
— Сумку его проверьте! — верещала алгебраичка.
Стали вытряхивать сумку два физкультурника. Борисыч и… Батя. Морда у отца суровая, бледный под цвет своих волос, и глаза зеленью налились – плохой признак.
Недоволен, рассержен и расстроен.
Мишка над ним смеялся. И создавалось у него внутри такое чувство, что он просто отцу мстит. За что именно, сам не понимал, но был доволен, что смог разозлить.
Михаил облизнул пересохшие губы и глянул на дверь, где стояла испуганная стукачка Регина.