Несомненно, это была всего лишь галлюцинация, родившаяся в ее переутомленном мозгу. Стоит рядом со своим новоиспеченным мужем и грезит о лице любимого.
Тут она осознала, что Алекс ведет ее сквозь сумятицу к краю площади, где была пришвартована украшенная цветами и белыми лентами гондола. Ловко ступив на палубу, он повернулся и на руках перенес ее в трюм. Лори устроилась на сиденье, нарядное платье волнами улеглось вокруг нее. Алекс сел рядом, так близко, что рука его касалась ее тела, нога прижималась к ее ноге, и сквозь тонкий шелк она ощущала его мускулистое бедро.
Когда гондола плавно заскользила вперед, он откинулся назад, небрежно положив руку на спинку сиденья, и взгляды их встретились. Он улыбнулся ей, и от этой улыбки и без того до предела натянутые нервы Лори не выдержали, и словно что-то взорвалось в ней.
- Надеюсь, теперь ты удовлетворен? - прошипела она, помня, что прямо позади них стоит улыбающийся гондольер в шляпе с белой лентой.
- Удовлетворен? Пока не совсем.- Он наградил ее одной из своих кошачьих улыбочек.- Но теперь уже скоро буду... обещаю тебе, душа моя.
При мысли о предстоящей решающей схватке желудок у Лори сжался в кулачок. Но он ни в коем случае не должен видеть ее испуга.
- Ты, наверное, считаешь, что победил,- процедила она сквозь зубы.
- Но ведь так оно и есть,- кротко отозвался он.
- Да? Ты абсолютно в этом уверен?
- Разумеется. По правде говоря, сага mia, в этом никогда не было ни малейшего сомнения. Так что,- голос его стал чуть жестче,- тебе придется раз и навсегда примириться с тем, что ты проиграла.
- Думаешь? - она повысила голос.- Тебе и впрямь безразлично, что я ненавижу тебя за то, как ты со мной поступил?
- Отнюдь. Ты говоришь, что я насильно женил тебя на себе, что это явилось заключительным актом моей вендетты. Что ж, в таком случае,- и до того, как она успела отпрянуть, он взял ее руку и поднес к губам,- все, что тебе остается,- это проиграть с достоинством, дорогая моя жертва вендетты.
Они с Марчелло описали в танце последний круг, и музыка стихла. Лори улыбнулась ему, и тут же напряглась, ибо к ним приближался Алекс. Два часа назад они вдвоем открыли бал, и после этого он как примерный хозяин старательно распределял свое внимание поровну между гостями, и Лори начала было обретать душевное равновесие, чувствуя себя в безопасности в заполненном народом зале. Но теперь ее вновь охватила паника.
- Ты позволишь? - И, не дожидаясь ответа от зятя, Алекс по-хозяйски обвил рукой талию Лори и увлек ее прочь. Когда она попыталась чуть отстраниться, он лишь теснее прижал ее к себе.
В помпезной дворцовой столовой они сидели бок о бок, слушали речи, тосты. Казалось, завтрак никогда не кончится. Алекс вел себя совершенно непринужденно, ее же спокойствие было таким же хрупким, как стеклянные сережки. Когда трапеза, наконец, подошла к концу, что ознаменовалось кофе, сладкими ликерами и клубами сигарного дыма, она поднялась наверх и сняла платье Барези. Обручальное кольцо Алекса плотно сидело на ее пальце - если б и его можно было сбросить с той же легкостью...
Лори приняла душ и переоделась для танцев в одно из новых своих платьев - абрикосового цвета, с глубоким вырезом и обтягивающей ее стройные бедра юбочкой, пышно расширяющейся ниже колен. Она провела щеткой по волосам, на пол упало два розовых лепестка. Она стояла и глядела на них, пока не появилась синьора Барези, чтобы спросить, не нужна ли ей какая-нибудь помощь.
Грянул вальс, и Лори замерла в ожидании, что Алекс сейчас сожмет ее в объятиях. Вместо этого он вывел ее из зала, закрыв за собой стеклянные двустворчатые двери. Прижался к ним спиной и посмотрел на нее. Лори отрывисто произнесла:
- Н-но, наверное, нам пока еще нельзя уходить.
Пока продолжались танцы - и судя по всему, никто из гостей пока не собирался домой, решающий момент оттягивался. Лори взялась было за дверную ручку, но он положил свою ладонь поверх ее руки.
- Они замечательно себя чувствуют и без нас. А нам пора отправляться в свадебное путешествие.
- Свадебное путешествие? - Лори ошеломленно уставилась на него.- Но ты же говорил, что у нас его не будет.
- Длинного не будет, да. Но, несомненно,- его голос словно обволакивал ее,- у каждой
невесты должен быть свой медовый месяц, пусть и очень коротенький, чтоб было о чем вспоминать в сладких снах долгие-долгие годы.