И Виталина ненавидела каши на воде и капусту цветную, брюссельскую, брокколи и кабачки. Ненавидела люто. И ела. Ела. Сколько себя помнила.
За это Наталья Аркадьевна тоже ненавидела Ника. Это в её глазах было бунтом, восстанием, а он вот такой на баррикадах, с флагом в одной руке и с коктейлем молотова в другой.
И улыбкой.
Потрясающей улыбкой.
Улыбкой, которую Виталина стёрла с его лица.
— Ты так и не ответила на вопрос, – подал голос Николай, когда они подъезжали к ожидаемо работающему ресту за бургерами.
Всё это время они не говорили. Он молча дождался, пока она переоденется, потом сядет в машину. Запустил движок, поехал.
Пока Вита пыталась понять про какой вопрос он сейчас говорит, Ник заказал еду. Точно знал, что она не закажет, но что обычно ела с удовольствием.
Поразило ли её, что он помнит?
Нет. Только отозвалось страданием невыносимым.
Он помнил.
— Виталина, приём? – шутливо ткнул её пальцем в щёку Козырев.
— Какой вопрос? – от прикосновения сердце замерло. И хотелось расплакаться.
Всё это время. Всё это время без него. Виталина не смогла бы описать.
Не смогла бы… нет. Это не пустота даже. Не замирание жизни. Это целая смерть. Кома. Поддержание существования аппаратами жизнеобеспечения – а тут всего лишь присутствие Ника рядом и словно ток пропустили.
Только это и могло сказать, что она умерла не до конца.
— Почему ты живёшь в комплексе?
— Я поругалась с мамой, когда спросила про письмо, – голос предательски не поддавался и всё время хотелось прочистить горло или прокашляться.
— Вита, – Ник очень серьёзно посмотрел на неё. Проникающий в самую душу взгляд. Ещё один разряд тока для её бренного тела. — У тебя же квартира есть. Почему ты спишь на замызганных диванах в подсобках ледовой арены, когда должна спать в своей постели в своём доме?
— Моя квартира? – кажется дурнее уже не показаться.
Однако Ник просто повёл головой, кивая, как раз заказ забрал, передал ей воду и пакеты, чтобы отъехать и припарковаться, как подумала Виталина.
— Да. Была же, разве нет?
— Там живёт Альбина.
— С хера ли? – удивился Козырев, услышав имя младшей сестры Виты.
— Она замуж вышла и у них ребёнок родился, – для девушки это был ответ на вопрос. Но не для Николая.
Он нахмурился сильнее, потом хмыкнул и не останавливаясь, выехал с парковки на дорогу.
— Это весомая причина жить в твоей квартире? Или не дать тебе возможности жить там, а не бомжевать?
Николай разозлился.
Вот вообще никогда не понимал, как так у Витаминки его складывалось в семье – она, значит, херачит, как проклятая. Мать с неё не слазит, всё “мы то, мы это”, будто это она на льду надрывается порой по шестнадцать часов в сутки, а не Виталина. Но при этом есть младшая, Альбина, которую вообще никто не трогает.
У самого Козырева не было братьев или сестёр, ему нравился спорт, при чём не только хоккей. Он умел вникнуть в разное, когда надо было отдыхать от “труда”, оттого и сейчас ему легко вытягивать себя, занимаясь всем подряд. И конечно он понятия не имел, как на деле разные семьи внутри варятся, когда у них не один ребёнок, а несколько. Только вот семья Агаевых…
Альбина росла вроде как и никому не нужная, но при этом всегда была в шоколаде. Нельзя было сказать, что Виту любят, а Алю нет.
Но это странное – одна сестра пашет, как проклятая, а другая “свободная художница”...
При чём во всём.
— Чего ты в ней нашёл? – как-то спросила Альбина, когда Виталина была на льду, а Николай сидел на трибуне, собственно за спиной сидела младшая сестра его Витаминки.
Он тогда нахмурился вопросу. Глянул через плечо на девчонку.
— Ну… только разве что прыгает, талантливо, – выплюнула пренебрежительно та. — Я красивее, и сиськи у меня больше, и будут ещё больше…
Альбина повела игриво бровями, сделала движение корпусом, чтобы собственно определённо было видно эти её самые, которые будут ещё больше. Козырев едва сдержался тогда, чтобы не заржать, а его прям подмывало – соблазнительница, мать её. Хотя не признать, что Альбина красива, сложно. Яркая и наглая.
— А ты думаешь, что только это важно? – всё же переборол себя и серьёзно спросил, правда взглядом вернулся к Лине, отрабатывающей программу на льду.
— А ты скажи, что нет, – фыркнула младшая сестра Виталины. — Все любят, когда красиво, и большие сиськи любят, любят, чтобы секс был классный и чтобы весело было… по жизни.
— Значит я не из таких, – ответил Козырев.
— Ты просто не пробовал, – девица пошла в атаку, прошептала это ему в ухо, определённо намеренно упираясь грудью в руку.