Вита слушала, как он спокойно рассказывал о случившемся, о том, что Алексей Семёнович снял все деньги, что копились в семье Козыревых и потратил их на частную клинику, в которой персонал подписал документы о неразглашении, потому что пресса по полной прижимала всех.
Скандал, несмотря на то, что не было выдвинуто никаких обвинений, намеренно раздували. А тут такая возможность – мать Николая Козырева в больнице! Инсульт! Это для Ника и его папы трагедия, а для всего мира лишь повод помусолить имя Николая и написать что-то мерзкое.
За утечку информации клинике грозили суды на такие суммы, что действительно, подействовало и никто ничего не узнал. Поэтому Вита сидела и в ужасе слушала, как дядя Лёша нанял рабочих и дом довёл до ума. Хотя там почти всё было сделано, нужна была больше косметическая обработка и дополнительное утепление некоторых помещений.
— Вот у них там – собака, кошка, комната у него с цветами его, фикусы эти, – ухмыльнулся Николай.
— Твоя мама всегда считала, что они бесполезны, – заметила Вита, будто пытаясь найти путь к тихому и спокойному, безболезненному разговору.
И это, конечно, иллюзия – дым и зеркала – но она и правда была опустошена и сметена услышанным.
— Да, папа ей сделал теплицу, так что она теперь там овощи выращивает – морковка и свёкла всякая, – Ник запил газировкой съеденный бургер и встал. — Ты же помнишь, что где лежит? Полотенца там всякие, у меня в шкафу найди вещи. И там в шкафчике в ванной щётки есть новые, выбери себе. Поешь и спать ложись, где хочешь.
Он направился обратно в прихожую и начал обуваться. На этот раз в кроссовки.
— А ты куда? – спросила Виталина, наблюдая за ним.
— Это моя толстовка? – вдруг спросил Ник, указывая на предмет одежды девушки. И конечно он знал, что она его… — Ничего себе ты её ушатала, – ухмыльнулся он и взял рукав, который был протёрт до дыр. — Выброси, а? Возьми другую, а то жуть какая, – не удержался и потрепал её по волосам, направился к двери.
— Ник… – задохнулась Вита, делая попытку схватить его за руку, но так и не осмелившись сделать это. — Ты куда? Не надо уходить, если это из-за меня…
Почему она сказала именно это, не ответила бы себе. Но внутри рвануло слепящим осознанием, что ему не может быть с ней рядом нормально. Он просто привёз её, чтобы по-человечески было… это же Ник, он иначе не умеет. Даже с такой тварью неблагодарной и трусливой, как она.
— Я возьму такси и уеду… и…
— Пфф, – он щёлкнул её по носу. — На работу я. Ночь на субботу, да ещё скоро Новый год – можно отличные бабки поднять.
— Работа? Что за работа?
— Таксую я. Буду утром, надеюсь. Не скучай, Витаминка, – и Ник ушёл.
А девушка тронула дверь, потом прижалась к ней, натянув на руки дырявые манжеты рукавов его толстовки и разрыдалась, оседая на пол.
Глава 10
Сейчас Николай ушёл.
Не понимая, что происходит. Ненавидя себя за благородство и слабость. Усилием воли заставил себя выйти за дверь, разжигая внутри, казалось, костёр негодования. А тут просто… эта его толстовка дурацкая. Затёртая до дыр.
Полоснуло по этим его раскуроченным внутренностям. Он же правда считал, что там всё умерло давно. А оно живое. Сука. Живое.
Это присутствие Лины не просто выворачивало, оно до основания разрушало, разбивало в ничто. Наполняя каким-то иррациональным желанием – разнести всё вокруг и с тем сделать вид, что ничего не случилось.
Ощущение Лины, запах Лины, голос… всё это расстреливало его, врываясь в остатки живого, что в Николае оставалось.
Сердце бесновалось, давая понять, что не сдохло, что способно ещё гонять кровь по организму и доставлять кислород, наполненный частичками до воя любимой когда-то женщины, в мозг, который лихорадило от ненависти и обратно к этому вот чувству любви, нужности, которые уничтожали столько времени. Бродил по выжженному и добивал, выжигал то, что чудом не умерло ещё.
А тут – нихера не умерло!
Но оно не может жить, не может… там же всё, как пустыня. А оказывается – всё в Козыреве цепляется за эти слёзы, искренние, он знал, что Лина не умела врать.
Она вообще была такая открытая и наивная. Для неё всё было прямым, только эти её фортели на льду – там сложно. А в остальном… она потому и поддавалась на провокации Натальи Аркадьевны. И потому сам Николай ни разу, ни единого раза не пытался надавить. Знал, что получится её подстроить, заставить делать, как хочет, а ему хотелось, чтобы она делала так, как хотела сама, хотел, чтобы просто дышала рядом… ничего не ждал. И получал так много!