И спустя пять лет с того момента, и проварившись в том, что случилось, не сказал бы Николай, что нашёл себя, но зайдя в квартиру и почувствовав запах еды, как-то легче стало.
Лина стояла на кухне, изучая не без сожаления содержимое кастрюли. Через её плечо Козырев тоже туда заглянул. Присвистнул.
— Это…
— Вареники, да? С картошкой… – отозвалась Лина тоскливо.
— И грибами. За что ты так с ними? – ухмыльнулся Козырь, выключая плиту.
— Кажется я безнадёжна, – заметила девушка, поднимая на него взгляд полный сожаления.
— Ну… будем считать, что это макароны с… картофелем и грибами, – развёл руками Козырев.
Признаться, есть он всё же хотел.
Внутри снова зашевелилось – побеспокоилась о нём, пусть и косанула, но всё же… так бы он пришёл сейчас, чай с бутером и спать завалился.
— Мне надо на работу, – заметила Виталина, когда сели за стол, а Николай положил в кашеобразную массу внутри своей тарелки ложку сметаны и передал её девушке.
— Машину тебе дать? – он знал, что права у неё есть.
— Нет, я так и не научилась нормально ездить, – смутилась Лина.
Козырев покачал головой в знак понимания. И скорее всего мамочка её за руль просто не пускала.
— Я… Ник… я…
— Я заеду за тобой, во сколько заканчиваешь?
— Я не хочу стеснять тебя и… – она всё отчаянно хотела убежать, спрятаться от него и той вины, которая на неё обрушивалась и безумно, безумно сильно хотела, чтобы он её не отпускал!
Только чувство собственной бесполезности какой-то… и этот Новый год.
Она каждый день, с момента, как ушла от мамы, исследовала предложения по съёму жилья – это была катастрофа! И по самому выбору и по оплате. А найти кого-то, с кем вместе снимать – сколько она уже работает на арене? А так ни с кем и не сошлась. Только вот с Аделаидой. Но и у той много проблем в жизни, чтобы тревожить её своими. Виталина так не умела.
С горечью признавала, что не была приспособлена толком к самостоятельной жизни.
— Ты меня не стесняешь, Лин, вообще, – фыркнул пренебрежительно Николай, потом поднял на неё взгляд. — Просто не дело спать в подсобках и мыться в общих душевых. Ну, понятно, что мы с тобой привыкшие, но всё же… мне не сложно, тем более тебя днём нет, а я ночами работаю чаще всего.
— В десять, сегодня я заканчиваю в десять, – сдалась она, а сердце это так громыхало, что способно было оглушить её, а ещё кажется Николай не мог не слышать этого безумного грохота.
Он не подавал вида, только кивнул одобрительно, и принялся за еду, которую она испортила. Но всё съел.
Виталина ушла, а Николай завалился спать.
Долго ворочался, потому что мысли в голове крушили его защиту, которую выстраивал, стараясь безэмоционально общаться с Линой.
А сейчас мысль – вот Николай не знал, где ночью спала девушка, а запах её преследовал теперь, не давая успокоится, уняться.
Или эта её беспомощность – вареники в кашу превратила. А он ел и ловил, что тепло внутри и, сука, кайфово, счастье ловил – то, которое могло бы случится, если бы не… что?
Что?
И снова вой внутри, снова в месиво внутренности, безжалостно.
Но только сам виноват, сам решил проварить себя в этом адском котле, но иначе не мог.
Идиот.
Да.
Но иначе, как?
Надо было найти ей квартиру, комнату… а не тащить к себе. Снова и снова проклиная себя, убеждал, что жильём обязательно займётся. Начнёт со знакомых. Потом… потом…
Так Козырев и забылся, провалившись в поверхностный сон.
Его разбудил телефонный звонок.
— Да, пап, привет!
— Привет, сын! Прости, разбудил?
— Нет, норм, надо вставать уже. Что-то случилось? – Алексей Семёнович старался не очень часто звонить Николаю, потому что сложно было подстроиться под его график работы. Обычно мужчина ждал, чтобы тот позвонил сам, что сын исправно делал раз в пару дней.
— Нет, не переживай. Всё хорошо.
— А мама?
— Мама тоже хорошо. Мне звонила Наталья Аркадьевна, – решил сразу к делу перейти отец. — Агаева. Мама Виталины.
Николай бесшумно ухмыльнулся на осторожное уточнение.
— Пап, не надо пояснять, других Наталий Аркадьевных у меня в жизни не случалось вроде.
И конечно Козырев прекрасно понимал, зачем звонила мама Лины. Но и решил выждать, потерпеть, послушав, что скажет отец дальше.
— Она ищёт Виталину, – и продолжение последовало. — Я…
— Что ты ей сказал?
— Ничего. Что я мог ей сказать? Но она перезвонит. Она вообще просила твой номер, но я сказал, что ты навряд ли сможешь ей помочь… – и Козырев старший сделал многозначительную паузу. — Коль?
— Не смогу, даже если бы мог, то не стал бы, – честно признался парень. — Но ты дай ей мой номер, пап, я сам ей скажу это.