И сейчас он ушёл, но развернулся ответить. Игрок, который его попытался прижать, выставил блок, но и видно, что Сорокин не пытался играть всерьёз – как и обещал тренеру. И потому игрок молодёжки воспользовался этим, ударил исподтишка, разбив Денису лицо.
— Какого чёрта? – выдохнула Ида.
— Нет, Сорокин, бля! Удилин, ты что творишь? – Александр говорил это своему игроку, который уже распластался на льду.
Никто даже не уловил, как показалось Вите, что случилось, но Денис не снимая краги, чётким ответным выбросом срубил противника и тот моментом оказался поверженным.
— Ну и какого хера? – рыкнул Денис, нависая над парнем, а потом переводя бешеный взгляд на Гусарева.
Вита теперь видела, что ему разбили нос.
— Ден, Ден, – тут же оттеснили его Козырь и ещё один мужчина, Вита не поняла, кто это был. Но говорил Ник. — Сорока, всё, не прибей парнишку, красавчик.
— Завидуй молча, – размазал кровь по лицу тот.
Игру, как это не странно не остановили. Только Удилину помогли уйти со льда, под возмущение тренера его, что можно было бы и не лезть на такого, как Сорокин, а уж раз полез, то получай по полной “дебил, как есть!”
Ида возмутилась отчего-то, что Денис играть остался.
— Не переживай, – успокоила её Вита, — он привычный. Его позиция, или… – девушка смутилась, что не правильно пояснила, но договорила, — так и предполагает.
— А? – не поняла Ида, глянула на Виту.
— Он же тафгай, – ответила Вита. — Они в молодёжке так играли, и потом, и когда в НХЛ… в день драфта выбрали обоих, но Денис уехал, а Ник остался, его попросили. На один сезон…
Старалась не выдать свою скорбь, попыталась объяснить Иде положение вещей. Без трагедий. Насколько возможно.
Команда тренеров забила ещё два или три раза, но и ребятам из молодёжки, словно, уверена была Вита, дали забить, просто позволили проиграть не в сухую, хотя разрыв остался весьма приличный.
Нащёлкали по носу хвастунишкам.
— Подожди меня, – обратился к ней улыбающийся Козырев, когда уходил со льда. — Постараюсь пошустрее.
Виталина едва заметно кивнула.
Внутри кольнуло, потому что видела, каким счастливым был Ник, видела, как ему хорошо только что было. За ним прошёл не менее радостный Ден с этой кровью размазанной по всему лицу, прислоняя к носу пакет со льдом. Жуть.
Где-то там, глубоко внутри, слабость, трусость, пытались оправдать безволие и малодушие Виталины – она не могла бы ничего поделать с тем, что случилось. Ведь события не зависели от неё.
Да? Так?
Или нет… Вина внутри неё орала о том, что Ник ушёл из спорта, потому что не было поддержки! Не было её рядом, никого не было… только родители, но и получается, что мама у Ника заболела, а папа, Вита не сомневался, всего себя отдал на уход за супругой, потому что они были невероятные. Такие чудесные. И Вита видела их и понимала, что у них просто не могло быть другого сына… только такой, как Николай.
— Вита? – Ида положила ей руку на спину.
— Ничего, всё хорошо, всё нормально, – кинула девушка, стараясь скрыть подступающие слёзы горечи, сожаления, которые сокрушали её.
Она никогда не сможет попросить его, чтобы простил. Но он никогда не простит. Никогда. Никогда. Такое не прощают.
Но ведь это Ник… это же её Ник! И он забрал её отсюда, чтобы не спала в подсобке. Почему?
Виталина провела всю ночь мучая себя, задавая этот вопрос, утопая в диковатой радости, что позволил быть рядом, но и ожидая какого-то крушения всего и себя самой. Вся эта радость хрупкая и зыбкая. Вите не спастись. И не найти прощения. Но она и сама себя не простит.
Вот она да – никогда-никогда!
— Вот ты где? – зашипела Наталья Аркадьевна, налетев на Виталину у служебного входа, откуда они с Ником вышли, после того, как он переоделся.